Книга Встречное пари, страница 40 – Татьяна Никольская

— Всем внимание, — мой голос режет утреннюю рабочую тишину открытого пространства. Все головы поворачиваются. Вижу спектр эмоций: любопытство, умиление, страх. — Знакомьтесь. Алиса. Мой персональный апокалипсис на ближайшие десять дней. Просьба ценные вещи не оставлять на виду, огнеопасные смеси прятать, а в случае её приближения — сохранять спокойствие и не делать резких движений.

Сотрудники смеются нервно. Алиса строит гримасу, но в уголке рта — зарождающаяся улыбка. Ей нравится быть стихийным бедствием. Нравится моё предупреждение, как знак её власти.

— Пойдём, покажу, где мой кабинет. Там есть диван, интернет и мини-бар с водой. Попробуй там не сойти с ума от скуки.

Веду её по коридору. Она шаркает огромными ботами, её взгляд скользит по стенам, лицам, дверям с табличками. Оценивающе. Хищнически. Всё в ней от меня. И это пугает больше всего.

Из переговорной выходит Полянская.

В строгом платье цвета тёмного хаки, волосы в той самой проклятой укладке, что сводит с ума — собранные, но с выбивающимися прядями. В руках папка и чашка с паром. Она замирает, увидев нас. Её взгляд — сначала на меня, быстрый, деловой, затем переходит на Алису. Мгновенная, профессиональная оценка ситуации: начальник, подросток, требуется вежливость.

Я вижу, как в её голубых глазах зажигается тот самый огонёк — не служебный, а человеческий, живой. Любопытство. Она кивает мне: «Александр Валентинович». И улыбается Алисе. Не той слащавой улыбкой, которой взрослые обычно травят детей, а лёгкой, почти незаметной. Как равной.

Алиса останавливается как вкопанная. Осматривает Марию с ног до головы. Я чувствую, как внутри всё сжимается в предчувствии.

И моя дочь, мое кровное отражение, выдаёт на чистую воду все мои тайные мысли голосом, звонким и совершенно бесстыдным:

— О, пап. А это твоя новая? — Она обводит Марию медленным, изучающим взглядом. — Строгая. Но симпатичная. Мне нравится.

Время останавливается. Воздух вытягивается из лёгких. Я вижу, как у Марии слегка приподнимаются брови. Ни тени смущения. Только лёгкая, едва уловимая искра иронии в глубине взгляда, которая говорит яснее любых слов: «Ну что, попался, хищник?»

Ярость. Белая, обжигающая ярость поднимается во мне волной. К этому ребёнку. К её наглости. К ней — за это мгновенное, всепонимающее спокойствие. И к себе — за то, что покраснел. Чёрт возьми, я, Александр Горностаев, покраснел как мальчишка.

— Алиса! — мой голос звучит как хлопок бича, резко, слишком громко для коридора. Несколько сотрудников в отдалении замирают. — Это Мария Сергеевна Полянская, помощник финансового директора. А не «новая» из моего несуществующего каталога.

— Приятно познакомиться, Алиса, — говорит Мария, и её голос ровный, тёплый, как будто ничего не случилось. Она протягивает руку моей дочери для рукопожатия. Как со взрослой. — У тебя очень… проницательный взгляд.

Алиса, ошарашенная таким обращением, машинально пожимает ей руку. Смотрит на меня, потом снова на Марию. В её глазах — азарт. Она почуяла игру.

— Тоже приятно, — бормочет она, уже не такая уверенная. — Вы тут… давно работаете?

— Не так давно. Но уже успела оценить локальный климат, — отвечает Мария, и её взгляд на долю секунды скользит по мне. «Климат». Да. Ураганы и штормы. Она это про меня.