Книга Пташка Барса, страница 201 – Ая Кучер

Я замираю. Потому что представить эту картину невозможно, но она стоит перед глазами, как в кино.

— И знаешь, – она усмехается, и в этой усмешке появляется что-то новое, что-то, чего я раньше не видела. – Кариму это зашло. И всё так закрутилось, что теперь…

— Что?!

— Что теперь я официально заявляю – бандиты те ещё наглые ублюдки! И нам с тобой нужен выходной от них. Пусть они рычат в другом месте, а мы с тобой будем развлекаться.

— Марго…

— Никаких отказов! У меня уже есть план. Заставим этот город бояться нас.

Каким-то невероятным образом у меня получается сдержать Марго в пределах квартиры.

Это стоит мне титанических усилий и двух бокалов вина, которые я пододвигаю ей один за другим, как успокоительное.

Мне тоже хочется развлечься. Отправиться куда-то, поддаться моменту. Отвлечься.

Но я не могу. Не могу позволить себе эту слабость. Потому что внутри живёт страх.

Я боюсь последствий. Не для себя – для Самира. Эта мысль въелась в подкорку, стала рефлексом.

Каждое моё действие, каждое решение, каждый шаг я теперь пропускаю через фильтр: «А как это отразится на нём?».

Если я влипну в неприятности – он узнает. И он сорвётся. Он бросит всё и кинется меня спасать. Будет вытаскивать, угрожать, ломать кости, жечь мосты.

А потом – никакого УДО. Потом – новая отсидка, новый срок, новые годы ожидания.

Я не вынесу. Если этот ад затянется хоть на один лишний день, я просто рассыплюсь.

Каждая минута без него – уже пытка. А если их станут годы… Нет. Я не могу. Я не позволю себе стать причиной его срыва.

Поэтому – вечеринка дома.

— Ну и чего ты загрустила? – вздыхает Марго, заметив моё лицо. – Я надеялась на отрыв. Но если нужно провести интервенцию…

— Не нужно! – я вспыхиваю. – У меня всё хорошо.

— Хорошо с тем ужасным зэком? Когда мы придумывали миллионы способов, как сбежать от него?

Стыд заливает. Я чувствую, как кожа на лице натягивается и горит. Я хотела сбежать. Я мечтала об этом. Я ненавидела Барса каждой клеткой своего существа.

А теперь…

Теперь я сижу в его футболке, в его квартире, и жду его возвращения как манны небесной.

Теперь я готова пожертвовать любой вечеринкой, любым отрывом, лишь бы не навредить ему. Теперь имя «Барс» – не проклятие, а мантра.

Как я докатилась до этого? Как тот ужас, тот страх, та ненависть превратились в эту всепоглощающую, болезненную, сладкую зависимость?

Мне стыдно. Даже не перед Марго, а перед собой. Перед той Эвой, которая дрожала в углу камеры и мечтала о свободе.

Но та Эва не знала, как он умеет смотреть. Не знала, как его пальцы могут быть нежными.

Не знала, как хрипло звучит его «пташка», когда он действительно счастлив.

— Вроде того, – стыдливо бормочу я, отпивая вино. – Он оказался не таким, как…

— Чушь, – фыркает подруга, пританцовывая рядом со мной. – Полная чушь! Все они такие! Точно такие, какими кажутся.

— Ты сама, как я поняла, связалась с бандитом и…

— Ну, я не строю иллюзии на его счёт, понимаешь? Карим, он…

Она замолкает, подбирая слова. Я вижу, как меняется её лицо – исчезает дурашливость, остаётся только эта задумчивая, почти уязвимая серьёзность.

— Он бывает суровым, – продолжает она тише. – Иногда просто невыносимым. Рычит, командует. А бывает… Жутко пошлым. Говорит такие вещи, от которых уши вянут и хочется провалиться сквозь землю. И при этом смотрит с таким огнём, что я сама готова загореться. И мне с ним хорошо. Понимаешь? Несмотря на всё. Я знаю, что он не сделает мне плохо. Он мне луну достанет, если я попрошу. Буквально.