Книга Пташка Барса, страница 190 – Ая Кучер

— Пиздец влажная, – хрипло произносит Самир. – Я буквально чувствую, как ты капаешь на мой член.

— Самир! – всхлипываю я, пряча лицо в его шею.

— Давай, пташка. Проверим, как быстро ещё ты можешь кончить.

И прежде чем я успеваю что-то понять, его руки направляют меня. Его бёдра слегка приподнимаются.

Член давит сильнее. Уже не скользит. Нацеливается. И проникает. В этом положении ощущение другое. Более глубокое, более всепоглощающее.

И из-за того, что я только что кончила, всё внутри невероятно чувствительно, мягко, податливо, но при этом каждый сантиметр его члена ощущается с болезненной, почти невыносимой чёткостью.

Я трепещу. Мелкая дрожь бежит по коже. Ощущения запредельные.

Барс хватает края моей блузки и одним грубым движением стягивает её через голову. Тонкая ткань рвётся где-то сбоку с неприличным звуком.

Пальцы Самира тут же впиваются в мои волосы у затылка, откидывая голову назад, открывая шею и грудь.

А его губы, горячие и влажные, припадают к моей коже. Он целует. Его рот скользит по ключице, опускается ниже, находит выпуклость груди, прикрытую тканью лифчика.

Мужчина прижимается губами к соску через кружево, облизывает это место, заставляя ткань промокнуть и прилипнуть к коже.

А потом – прикусывает. Несильно. Но достаточно, чтобы острый, сладкий укол боли-удовольствия пронзил меня насквозь.

Я вздрагиваю всем телом, и от этого движения его член внутри меня смещается, касаясь какого-то нового, невероятно чувствительного места.

Возбуждение усиливается лавинообразно. Каждое прикосновение его губ, каждый укус – это спичка, брошенная в бензобак.

Крупные ладони на моих бёдрах задают ритм. То поднимают меня почти полностью, оставляя внутри лишь головку, то с силой опускают вниз, заставляя принять его всю длину.

Горячий язык обвивает сосок, зубы слегка пощипывают, а потом Самир обхватывает его губами.

Я обвиваю его шею руками, цепляюсь, как утопающая, мои стоны смешиваются с его хриплым дыханием.

Я двигаюсь навстречу мужчине, принимая каждый толчок. Растворяюсь в нём, наслаждаюсь.

Стул скрипит под нашим объединённым весом, его металлические ножки царапают бетонный пол, выбивая сухой, неприличный ритм.

Моё возбуждение усиливается. Жар разливается сплошным, раскалённым потоком. Он заполняет вены не кровью, а жидким золотом, которое пульсирует в такт нашему движению.

Внутри всё натягивается струнами. И они вибрируют всё звонче, всё болезненнее от сладких, сильных толчков.

Пальцы мужчины впиваются в мои волосы у самого затылка, сжимаются. Затылок покалывает от этого захвата, и это покалывание тут же отдаётся где-то глубоко внизу живота.

Мужчина откидывает мою голову ещё дальше, обнажая горло, и его губы прижимаются к прыгающей артерии.

А потом Самир меняет ритм. Перестаёт просто направлять меня. Он резко вскидывается с места сам.

Его бёдра с силой толкаются вверх, навстречу моему падению. Теперь это не плавное погружение, а серия резких, глубоких, властных толчков.

Моё тело отвечает дикими, непроизвольными сжатиями, пытаясь удержать, принять, адаптироваться к этой новой, яростной атаке.

Я громко, цепляясь за его плечи, чувствуя, как мои ноги дрожат от напряжения.

Наши поцелуи прерывисты, влажны. Его губы скользят по моему плечу, прикусывают, а мои пальцы впиваются в его спину, оставляя следы.