Книга Измена: Заполярный Тиран, страница 43 – Магисса

— Нет, — кивнула я, чувствуя, как к горлу подступает комок. Мой верный Nikon, мое единственное оружие и утешение, был показательно уничтожен Родионом прямо на моих глазах, «в воспитательных целях». — Не сохранился.

Мы замолчали. Разговор был неуклюжим, отчаянным, но он помог. Он создал крошечный, хрупкий кокон тишины и подобия нормальности посреди ревущего безумия. Мы были двумя испуганными душами, запертыми в ледяной тюрьме, и единственное, что у нас осталось — это слова, воспоминания о мире, где не стреляют в людей на кухне.

И тут сквозь вой ветра, ставший уже почти фоновым шумом, пробился новый звук. Низкий, нарастающий гул моторов. Не один, а несколько. Он становился все громче, приближаясь к дому. Снегоходы.

Сердце рухнуло, а потом бешено заколотилось. Кто это? Люди Родиона? Или…

Я подползла к окну, стараясь не шуметь. Осторожно протерла пальцем маленький кружок на заиндевевшем стекле. Сквозь снежную круговерть, освещенную яркими лучами фар, пробивались темные силуэты. Три снегохода остановились у ворот. Несколько фигур спешились, двигаясь быстро, слаженно, по-военному.

Первая мысль, обжигающая, леденящая — Родион. Вернулся. Привел подмогу. Конец.

Но что-то было не так. Фигура, шедшая впереди, была высокой, атлетически сложенной, но двигалась иначе. Не с властной медлительностью хозяина, а с упругой, хищной грацией… охотника? Защитника? Человек был закутан в теплую одежду, лицо скрыто маской и очками, но сама манера держаться, поворот головы…

Тихон.

У меня перехватило дыхание. Это был он. Я не могла ошибиться. Я узнала бы его силуэт из тысячи. Он был жив. Он вернулся. Но он был не один. Люди рядом с ним были вооружены — карабины, автоматы четко вырисовывались на фоне снега в свете фар. Они не были похожи на спасателей. Скорее, на боевиков.

Кто они? Его союзники? Или те, кто поймал его и теперь использовал, чтобы проникнуть в дом? Спасение пришло? Или нас ждала новая порция издевательств и ужаса?

Я смотрела на темные фигуры внизу, и ледяной кокон нашего хрупкого убежища треснул, выпуская наружу первобытный, всепоглощающий страх перед неизвестностью.

Ледяной палец страха провел по позвоночнику, когда я смотрела вниз, на темные фигуры у ворот.

Тихон.

Это был он, я знала, я чувствовала это каждой клеточкой, но люди рядом с ним… их оружие, их слаженная, почти военная выправка… они не были похожи на его обычных спасателей.

Кто они? Спасители? Или конвой, приведший его сюда, как Иуду, чтобы открыть ворота преисподней?

Платон рядом со мной тоже замер, его дыхание стало прерывистым. Ужас, который только начал отступать из его глаз, вернулся с новой силой. Он смотрел на меня, и в его взгляде был немой вопрос: «Кто? Что теперь?»

Прежде чем я успела что-либо ответить или предпринять, тишину разорвали звуки снизу. Не громкий шум борьбы, скорее, короткая, яростная возня. Глухой удар, звук чего-то бьющегося — может, стекло, может, мебель. А потом — серия выстрелов. Резких, сухих, не похожих на те два, что оборвали жизнь Вадима и, возможно, Егора. Эти звучали иначе — мощнее, увереннее.

Затем снова тишина. Тяжелая, вязкая, словно сам воздух загустел от пролитой крови и ожидания. Она давила на барабанные перепонки со всей силы.

И в этой оглушительной тишине раздался голос. Его голос. Усиленный его собственной мощью словно мегафоном, он прорезал мрак и шум ветра, долетая до нас, запертых на втором этаже: