Книга Развод. 10 шагов к счастью, страница 40 – Екатерина Крутова

«У нас с Михалычем не свидание», — оправдываю себя, перелезая из офисных брюк в трикотажные спортивные.

«В парке и с собаками гуляют и с детьми играют. Одежда должна быть удобной, и совсем необязательно стильной», — пытаюсь отключиться от звучащего в голове голоса Володи, отчитывающего меня за тягу к свободным уютным штанам и не обтягивающему верху. Орлов считает, что женская одежда обязана одновременно быть сдержанной и подчеркивающей достоинства фигуры. Ну Геля-то все прелести демонстрирует разом, совершенно не сдерживаясь, а меня с возрастом стали смущать брюки, обтягивающие уже не самую аккуратную попу, и глубокие вырезы, в которых видна не упругость молодости, а грудь, выкормившая двоих.

Удивительно, но рубашка навыпуск весьма неплохо смотрится со спортивным низом. Привстаю на цыпочки, глядясь в зеркало, и отмечаю, что здесь даже уместен каблук, да и яркий платок на шее окажется весьма кстати.

Я себе… Не противна! До нравлюсь еще далеко, но это уже что-то. Понимание приходит неожиданным откровением. Не жертва, не тень великого Орлова, не страдающая от предательства и абьюза слабачка. Чуть полноватая женщина средних лет одобряюще улыбается из отражения. Подмигивает и достает алую помаду: «Ты справишься, Ольга. Все будет хорошо».

* * *

В вечернем парке, наверно, половина города — молодежь шумными стайками и влюбленными парами, семьи с колясками и детьми, одиночки с собаками или в поисках знакомств, пожилые пары, неторопливо прогуливающиеся по аллеям под руку. Столько людей предпочли теплый майский вечер домашним посиделкам и заботам.

Уличные гуляния Орлову не по статусу — толпу Володя не любит, особенно если она собралась не по случаю чествования великого и непогрешимого бизнесмена и мужа. Года три назад я сопровождала его на День города — верфь спонсировала памятник морякам — героям Второй мировой. Помню, как стояла у сцены, пока Владимир Сергеевич толкал проникновенную речь, как кукольно улыбалась, прижатая к его боку, а нескончаемый поток нужных и важных людей подходил выразить свое почтение, и как едва зазвучали первые аккорды приглашенной из Москвы группы, мы уже погрузились в автомобиль и отправились домой.

А сейчас, стоя у центрального входа, разглядываю людей и глазею по сторонам с интересом туриста, а не местного жителя. Точнее не так — с ностальгическим трепетом репатрианта, вернувшегося на родину из длительной ссылки.

— Здравствуйте! — звонкий детский голос прерывает созерцательную задумчивость.

— Ульяна? Добрый вечер, — ученица, с которой мы на днях лепили из пластилина личную боль улыбается широко и тянет за руку женщину, чье имя не к месту вылетело из моей памяти, хотя точно есть в личном деле девочки.

— Вы тоже на концерт? — она говорит быстро, слегка глотая окончания, словно речь не успевает за скоростью мыслей. Киваю, понимая, что ребенку нужно лишь подтверждение собственной догадки, а не моя правда.

— Папа рок любил, — мрачнея на миг, сообщает Уля, но тут же добавляет уже более веселым тоном, — и я теперь тоже. Мам, можно я сладкую вату куплю?

На входе в парк палатка, откуда выходят довольные дети с разноцветными сахарными облаками на палочках. Мать кивает, и девочка, пробубнив скороговоркой: «До свидания, Ольга Алексеевна», уносится за своей порцией липкого приторного счастья.