Книга Развод. 10 шагов к счастью, страница 38 – Екатерина Крутова

Бережно беру в руки чашку и вдыхаю аромат. Действительно, ромашка. Извел дидактический материал по ботанике или нашел в запасах медсестры?

— Вы сами заварили?

— Да. Чай — лучшее успокоительное из разрешенных в рабочее время, — завхоз стоит по стойке «смирно», но в уголке губ притаилась улыбка.

— Спасибо.

— Не за что. — Михалыч кивает, разворачивается к выходу, но дверь резко распахивается, едва не ударяя мужчину. На пороге злобной фурией возникает Ангелина — пальцы с длинными ногтями скрючены, точно готовится выцарапать мне глаза, вместо улыбки звериный оскал — ни дать ни взять дикая сучка готова ринуться в бой. Не разбирая, шагает вперед и тут же оторопело замирает, практически наткнувшись на зама по АХЧ.

— Петр Михайлович?! — не говорит, выплевывает вместе с порцией змеиного яда. — Продолжаете сеанс помощи племяннику?

— Так точно, Ангелина Юлиановна, там случай особо запущенный, краткой консультацией не обойтись. У вас что-то экстренное?

Оболенская сверлит нас попеременно взглядом. Долго — секунд десять не меньше, но, видимо, так и не находит подобающего предлога для вторжения на мою территорию.

— Ольга Алексеевна, — не говорит, шипит со злобным прищуром.

— Да? — максимально надменно выгибаю бровь.

— Как закончите, зайдите к директору.

Не успеваю кивнуть — стерва разворачивается на сто восемьдесят, скрипя каблуками, и вылетает прочь.

Мой одновременно возмущенный и облегченный вздох звучит в тишине, как признание в страхах и несостоятельности. От внимательного взгляда отставного майора не ускользает ни нервный тремор пальцев, ни заливший щеки румянец подавляемой злобы. Хочется материться и закатить скандал, но — мы же в школе.

— Пейте чай, Ольга Алексеевна. Я проконтролирую, чтобы ближайшие двадцать минут вас никто не беспокоил. Ни гонцы с цветущими аллергенами, ни их пиявки.

Хихикаю над метким эпитетом, а в глазах Михалыча не ирония, но сталь:

— Буду рядом. — и уже в дверях, не оборачиваясь, как-то глухо, точно смущенно добавляет, — если вы не против, конечно.

— Конечно, нет. — Наконец-то отпиваю цветочный лекарственный настой. Сквозь приоткрытую дверь видно коридор. Завхоз садится на скамью напротив и что-то смотрит на экране смартфона.

Пальцы на фарфоровой ручке все еще подрагивают, но уже не от злости и страха, а нового, давно забытого ощущения. Успеваю допить и съесть конфету, прежде чем подбираю определение странному чувству. Впервые за много лет ко мне кто-то относится не как к само собой разумеющемуся приложению к успешной жизни, не как к прислуге или подстилке, а как к женщине.

В жесте Михалыча нет интима. Он выдержан в рамках коллег и приличий. Так обычно поступают близкие и друзья, а в моей жизни так давно не делал никто. Только я сама всегда угадывала — когда мужу или дочерям нужна помощь и поддержка, когда пора накрывать на стол, а когда приготовиться долго слушать поддакивая.

Нехитрый набор из чая, конфеты и пирожка показывает — все может быть иначе. Я вдыхаю остатки ромашки, чувствую на языке сладость шоколада. И встаю, поправляя одежду и делая шаг к двери, за которой тот, кто вызвался меня защищать и увидел во мне не жертву, не психолога и даже не обманутую женщину. Уже не жену Орлова, но просто Ольгу. Шаг за порог в тишину коридора сам по себе ничего не значит, но для меня это еще один робкий шажок к себе.