Онлайн книга «Отличница для генерального»
|
— Надеюсь, тут хотя бы нет недоеденных бутербродов или использованных салфеток, — пробормотала Аня под нос, чувствуя под пальцами скользкий глянец фотобумаги. Вряд ли старый снимок имел отношение к интересующему ее проекту, но все-таки из любопытства Орлова вытащила фото и чуть не ахнула: на нее серьезно смотрел юный Александр Шувалов — тот же мальчик, что и на групповом снимке из детского дома. Только эта фотография была черно-белой, как для официальных документов. Кончики пальцев закололо предчувствием открытия — Анна стала внимательно разбирать документы, но большинство из них оказалось тем, чем и выглядело — бесполезной макулатурой — повестками давно прошедших собраний, ксерокопиями деловых писем, полустершимися факсами на тонкой рулонной бумаге. «Г-ну И. В. Далю» — значилось на одном из них, и Аня из интереса развернул сложенные вдвое документ. Напечатанные нестойкой краской буквы едва читались за давностью лет, но все-таки удалось разобрать «в ответ на запрос» и крупную надпись заглавными «Медицинская экспертиза». А вот то, что она прочла дальше, заставило сердце пропустить удар, а затем забиться с такой силой, что прилившая кровь зашумела в висках, замещая мысли чувством ужаса. «Пол: муж. Возраст: 12 лет. Дата: 24.08.2000» А потом сухие, безжалостные строчки, от которых перед глазами потемнело, а тело заныло, почти физически ощущая чужую боль. «Общее состояние: средней тяжести. Установленные повреждения: множественные гематомы, следы связывания (глубокие рваные рубцы на запястьях). Закрытые переломы без смещения правого и седьмого ребер слева, следы ожогов диаметром 80–95 мм на внутренней поверхности бёдер…» Аня прикусила губу, но продолжила читать дальше, хотя каждое слово клеймило раскаленным железом. «Психотравма. Ребёнок не говорит, отказывается от еды. Реакция на попытки физического контакта — агрессивная. Введены подавляющие седативные препараты. При осмотре выявлены повреждения анального канала, характерные для…» Орлова отбросила листок, содрогаясь всем телом. Сознание полыхало яркими чудовищными картинками: мальчик, тьма, веревки, впившиеся в запястья, удары, насилие и боль… так много боли. И тогда она поняла все. Почему в доме из стекла и камня всегда горит свет, почему манжеты рубашки до последнего остаются застегнутыми, почему ее ласка вызывает нервную дрожь, а на любовь Алекс отвечает болью. Почему ненавидит терять контроль — потому что кто-то его лишил навсегда чувства свободы и безопасности. — Доставка обеда для Анны Орловой! — бодрый голос Фаркаса ворвался в тьму прошлого, выдергивая из омута чужих кошмаров. Дмитрий стоял в паре шагов и держал в руках бумажный пакет, пахнущий корицей и свежей выпечкой. Аня несколько раз моргнула, прогоняя вызванный слезами туман и пытаясь сфокусировать взгляд на менеджере по персоналу. — Ты словно с архивным приведением познакомилась, — попытался пошутить мужчина, обеспокоенно разглядывая побледневшую девушку. — Да. Да, наверно… — невпопад ответила Анна и, чтобы хоть как-то собраться, стянула с запястья резиночку и, пригладив волосы, завязала в хвост. — Пыли много, и старые принтеры плохо печатали — слов не разобрать. Вот глаза и слезятся, — попыталась быстро придумать оправдание, но эйчарщик уже подозрительно прищурился и, как — то, вмиг посерьезнев и точно охладев на несколько градусов, ответил: |