Книга Твое любимое чудовище, страница 73 – Кира Сорока

Мы едем минут сорок до Ривьера-сити. Чувствуя моё бешенство, Игорь явно торопится, выжимая всю мощь из мерса.

В самом городе немного сбавляет скорость, и мы ползём по старой части города. Туристов ещё полно, гуляют, бездумно бегают через дорогу, бухают, фоткаются. Безликая масса. Счастливые в своём ущербном однообразии. Мне хотелось бы быть как они. Такой же серой массой, бухать на лавочке и не иметь такие спецэффекты с психикой. Но мне это всё недоступно, увы.

Я даже выпить не могу, потому что точно усугублю ситуацию.

Игорь тормозит и смотрит на меня через зеркало заднего вида.

— Мне вас ждать?

— Обязательно, — рычу в ответ и вываливаюсь на улицу.

До пирса дохожу в полной темноте по неизвестным многим тропам. Между заборами двух частных территорий.

Музыку слышу издалека. И пьяные вопли.

Врываюсь в разгар веселья, в самый эпицентр хаоса и смешиваюсь с толпой.

Не хочу, чтобы меня узнали, но это происходит практически сразу.

— Сабуров, — виснет на мне пьяная девица. — Неужели ты? И я такая пьяная, что могу даже тебя потрогать.

Бокал в её руке держится нетвёрдо, и она проливает на мою футболку какой-то коктейль. Воняет арбузом и водкой.

Я знать не знаю эту девку. Возможно, студентка академии. Не первокурсница, старше.

Снимаю её руку со своей шеи.

— Ты обозналась, — бросаю сухо.

Отхожу в сторону, стягиваю футболку, запихиваю её край в задний карман.

В меня врезается кто-то сбоку.

— Листерман! — вопит Ларин, вдавливаясь лбом в мой лоб. — Неужели Филя с нами наконец побухает⁈ Надо пацанам сказать!

И начинает орать, перекрикивая музыку, о том, что я тут. Сабуров — тут!

Сукабля…

Отхожу к бару, упираюсь ладонями в его гладкую поверхность и делаю глубокий вдох.

И дебилу понятно, почему такому, как я, нельзя посещать вечеринки. Внешний хаос быстро пробуждает хаос внутренний. Я становлюсь нестабилен. Меня может выбросить в неадекват, я могу причинить боль.

Обо мне говорят: псих, сумасшедший, убил кого-то или избил в прошлом году. Слухи правдивы. Я псих, сумасшедший, чокнутый, да. И я избил одного парня со своего курса, который решил, что может копнуть в моё личное глубже, чем остальные. Он знал Кристину. Он заговорил о ней. Обвинил в том, что она шлюха и трахалась с ним до меня. И много с кем.

Тот парень лежал в больнице, потом уехал, покинул город. Мой отец замял и слухи, и любые его попытки добиться возмездия за переломанные руки и разбитое в мясо табло. Меня вновь перевели на домашнее обучение, хотя я только вернулся в академию и планировал учиться там.

И вот теперь я снова на грани срыва. Из-за Ульяны. Из-за того, что не понимаю, что со мной происходит.

Выдыхаю весь воздух из лёгких и снова затягиваюсь кислородом.

По спине проползает острый ноготок.

Замираю.

— Фил… Тебе плохо?

Оборачиваюсь.

Роза Адамян. Сестра старого приятеля. Девчонка, которая знает о моих проблемах. Не всё, но достаточно.

— Я кое-кого ищу. Поможешь? — хрипит мой голос.

— Кого?

— Свою… родственницу. Ульяну Ахматову. Она с первого курса.

В глазах Розы недоумение.

— Подожди, дай подумать…

Тут человек триста, ну конечно, она не знает каждого в лицо. И может не знать Ульяну лично.

— С кем она пришла, Филипп?

— Не знаю. Может, с Литвиновым. Или с этой… Как её? Озёрная.

— С Женькой? — вспыхивают глаза Розы. — Точно, я видела твою Ахматову пять минут назад.