Книга Твое любимое чудовище, страница 22 – Кира Сорока

Убираю телефон.

— Отвали.

Рома хмыкает, но отваливает.

До конца пары смотрю в окно. За стеклом — внутренний двор, скамейки, клумбы. Первокурсники идут куда-то толпой.

Её среди них нет…

Мысли про Литвинова жгут затылок.

Ботан, тень, никто. Но она с ним смеётся.

Звенит звонок, сваливаю из аудитории.

Столовая гудит как обычно. Обеденный час — самое людное время. Очереди у раздачи, звон подносов, гул голосов.

Смотрю на их столик.

Ульяна сидит спиной ко входу. Рядом — подружка, напротив — Литвинов. Что-то обсуждают, Литвинов кивает, Ульяна улыбается.

Опять улыбается. Ему улыбается.

Иду к ним на автомате. Словно тело работает отдельно от разума.

Правда, потом разум включается и даже обоснуй подкидывает для идиотского решения — к ним подвалить.

— Фил! — Рома перехватывает меня. — Ты куда?

Киваю в сторону их столика.

— Туда.

Рома прослеживает взгляд. Скалится.

— Понял. Удачной охоты.

Это не охота пока, это намётки. Пристрелка. Выбор правильного оружия. Капканов, силков.

Ставлю поднос на их стол. Сажусь рядом с Ульяной — близко, так что наши плечи почти соприкасаются.

Её подружка замирает на полуслове. Литвинов медленно опускает вилку. Ульяна каменеет.

— Привет, — говорю. Никому конкретно.

— П-привет, — выдавливает подружка.

Литвинов молчит. Смотрит на меня спокойно, без страха. Оценивает.

— Сливаешь инфу про посвящение? — бросаю ему небрежно.

Он нервно моргает.

— В смысле?

— Первокурсницам. Рассказываешь, что их ждёт? Ты же знаешь, что за это тебе будет, верно?

Он нервно сглатывает.

Наконец-то.

Давай, увидь во мне чудовище, как все остальные. Так будет проще.

— Я не знаю, что будет в этом году, — бормочет в оправдание. — И ни за что бы не рассказал.

— Но в прошлом году ты знал.

— Это слухи. Я никому ничего не сливал, — явно нервничает ботаник.

— Я тебе верю, — беру нож, размазываю масло по хлебу. — Во всяком случае, пока верю.

— Уля, — он поворачивается к ней. — Нам пора на пару.

— У неё окно, — говорю вместо неё.

Его глаза бегают с меня на неё и обратно.

— У меня окно, — подтверждает она, не поднимая глаз.

Литвинов встаёт. Подружка Ульяны вскакивает следом.

— Увидимся позже, да?

Ульяна кивает.

Мы остаёмся вдвоём, и она наконец поворачивается слегка в мою сторону. Словно с неохотой.

— Ну и зачем? — спрашивает тихо.

— Что — зачем?

— Всё это. Преследуешь, лезешь в телефон, садишься за наш стол. Нападаешь на Макса? Он нам ничего не сливал. Отстань и от меня, и от него.

Она не доедает, вскакивает. Забирает поднос с посудой, быстро семенит с ним к окошку. Потом выскакивает из столовой.

Отпихиваю свой поднос, иду за ней.

Кайфую от шквала эмоций, которые она во мне вызывает.

На улице её след теряется. Верчу головой — студенты, преподы, никого похожего.

Но подваливает Эвелина.

— Фил, — шикает она, поглядывая на панорамное окно столовой. Касается пальчиками пуговиц на моей рубашке. — А что у нас происходит?

— У нас?

— Ну, у тебя. Зачем тебе эта мышь?

— Зачем тебе Ларин? — убираю её руку со своей рубашки.

Эля хищно улыбается.

— Хочешь, чтобы я его бросила?

— Я этого не говорил.

— Я брошу. Ты только попроси.

— Я не попрошу, — смотрю на неё, наверное, с жалостью.

Во всяком случае, стараюсь имитировать эту жалость, не умея чувствовать её по-настоящему.

Мы обсуждали сто раз с Элей — это просто секс. Порой не самый впечатляющий. Порой грязный, если мне так надо.