Книга Я с тобой играл, страница 33 – Кира Сорока

Горничная перемещается в столовую и принимается вытирать обеденный стол, когда внезапно в гостиную влетают Марк и Ева. Я не успеваю испариться, как делал это весь день, едва близнецы маячили на горизонте.

Ева сразу начинает орать на брата:

— Да ты охренел, что ли?! Вот почему ты такой козёл?! Ты ведь всё это придумал? Скажи, что придумал!! Скажи!!

Она отчаянно топает ногами, а Марк, не желая с ней разговаривать, перемещается в столовую. Они оба мокрые, наверняка только что были в бассейне, и теперь заливают пол водой. Мама Эли едва заметно хмурит брови и приносит швабру и ведро. Я встаю, чтобы уйти, пока близнецы заняты друг другом. Уж не знаю, что они там не поделили, но их спор продолжается.

— Ты врёшь! – верещит Ева, хватая брата за плечо. – Мы не банкроты!

— Отвали от меня! – рычит Марк. – И глаза разуй. У отца всё плохо. Поэтому мать с ним и разводится! Пока можешь наслаждаться жизнью в этом доме – наслаждайся, дорогая сестричка! Потому что дальше нас ожидает только бедность. Никаких бассейнов… Никаких устриц на ужин.

— Да пошёл ты! – выплёвывает девушка.

Я почти ушёл, почти переступил порог… И, кстати, совсем не удивлён всему тому, что сейчас наговорил Марк. Однако в той части столовой, которую я вижу, всё ещё находится мама Эли. Она поставила ведро с водой, чтобы сполоснуть там тряпку, а Марк пятится в опасной близости от этого ведра.

На моих глазах вдруг разворачивается такая «драма», что даже дыхание перехватывает. При любом раскладе я бы не успел ничего изменить…

Кажется, что все двигаются очень медленно, как в замедленной съёмке, но на самом деле это происходит буквально за полсекунды.

Марк пятится, а Ева ещё и пихает его в грудь. Парень задевает ведро. Оно переворачивается, расплёскивая воду. Ева поскальзывается и шмякается на пятую точку. Но пока летит, успевает вытянуть руки и схватиться за горничную, и та тоже неуклюже падает. Марк начинает орать на маму Эли, используя не самые лучшие эпитеты…

И во время кульминации этого «балета» по лестнице в гостиную спускаются Снежана и отец. Услышав шум, они сразу направляются в столовую. Мне же становится чертовски любопытно, чем всё закончится, и я остаюсь.

— Что здесь происходит?! – восклицает Горгона, едва успевая схватиться за отца, чтобы не рухнуть, поскользнувшись на мокром полу.

— Да она курица безрукая! – тычет пальцем в горничную Марк, а потом поднимает сестру с пола, бубня под нос: – Расставила тут вёдра посреди комнаты!

Ева корчится от боли, и Марк вдруг спрашивает с волнением:

— Как ты? Больно, да?

Даже поверить сложно, что эти двое сейчас вроде как ругались.

— Кажется, копчик хрустнул… – плаксиво протягивает Ева. – Это всё она виновата! – злобно смотрит на маму Эли.

Вот это я понимаю – талантливое исполнение роли! А самое главное – никто не хочет помочь горничной встать. Та неуклюже пытается это сделать, но её ноги разъезжаются, и все попытки оказываются напрасными. Я было дёргаюсь к ней, почти уже зайдя в столовую, но в последний момент торможу, потому что внезапно мой отец протягивает женщине обе руки, за которые та с благодарностью хватается. Она такая же стройная и невысокая, как Эля, поэтому отец её, конечно, с лёгкостью поднимает с пола.

И пока Горгона жалеет хныкающую Еву, папа помогает Элиной маме выбраться из лужи.