Книга Я с тобой играл, страница 32 – Кира Сорока

Я буквально давлюсь собственной слюной и закашливаюсь. Метнув взгляд на Альберта, пропускаю удар от отца.

— Подожди ещё, пока недовырастил, – усмехается тот. – Через пару лет титул возьмёт, дом построит, дерево посадит, а там и поговорим.

Чего они там мелят? Какой, к чёрту, зять?!

— Это ты сейчас к чему? – спрашиваю я, переходя на другую сторону ринга.

Мы примеряемся и пока просто обмениваемся ударами, которые оба в состоянии легко отбить.

— Ева могла бы стать твоей женой через пару-тройку лет, – небрежно бросает отец.

Так, словно мы говорим не о моём будущем, а о чём-то незначительном. Типа того, что будем есть на ужин.

«Да, Дамиан, мы могли бы съесть вот эти стейки сегодня вечером».

— Наверное, я сам в состоянии выбрать себе жену, – бросаю, не задумываясь.

Отец оскаливается и наносит мощный удар. Снова в челюсть. В глазах на мгновение темнеет, пропадают все звуки. Я опираюсь на канаты и трясу головой.

— Ты прав, Дамиан! Наверное! Наверное, ты сам мог бы выбрать себе жену. Но это не так!

Всю жизнь я думал, что мой отец вправе вмешаться во всё, что связано с моей учёбой, хобби, в дальнейшем – с работой. Он может диктовать мне, какую одежду носить, настоять, например, на покупке определённой марки машины. Но он же не станет решать за меня настолько личное? В кого я должен влюбиться без памяти. Кого взять в жёны…

Отец вновь меня бьёт. Он выходит из себя. Ведь я позволил себе дерзить ему, да ещё и при свидетелях.

От очередного пропущенного удара меня начинает душить злость, и я вновь проделываю тот трюк с подныриванием под руку. Однако мой отец дважды не ошибается, и он, конечно, предугадывает мои действия. Сжав мои плечи, ловко перекидывает через себя. Я лечу на пол и больно ударяюсь спиной.

— Это же бокс! – выплёвываю в отчаянии. – В боксе так нельзя!

— Да ты мне надоел, – бросает отец, стягивая перчатки с рук.

Они падают мне на живот, а сам он покидает ринг.

— Ладно… Пойдём обсудим детали твоего бизнес-проекта, – говорит отец Альберту, после чего они покидают зал.

А я остаюсь лежать на полу ринга и разглядывать белоснежный потолок и лампочки на нём.

В спине вроде что-то хрустнуло, когда я шмякнулся, но это неточно. Да и ныть я на эту тему не собираюсь. Отцу это не нравится. Он же мужиков из нас воспитывает.

Воспитатель хренов…

Вот она моя жизнь во всей красе – прекрасная картинка внешне и уродливая реальность внутри.

Демьян

Сидя на диване в гостиной, я наблюдаю за матерью Эли. Сейчас она вытирает пыль со всех поверхностей, десять минут назад убиралась в спальнях на втором этаже, а за пару часов до этого вроде как приводила в порядок кабинет отца.

Да-да, я просто хожу за этой горничной по пятам, приглядываясь и пытаясь понять, как именно должен действовать, чтобы она осталась работать в нашем доме на постоянной основе.

Выиграть тот спор у Эли стало для меня делом принципа. Но я отчаялся надеяться на то, что смогу победить брата и спихнуть эту головную боль на него. А значит, мне самому придётся как-то выполнить условия пари с Золушкой. И тогда она перескажет мне книги. В то, что она увлечётся мной и проведёт со мной ночь, я совсем не верю. Вон как губы сжимала, когда поцеловал её…

Ей было противно, что ли? Вроде раньше никто не жаловался… Будь она хоть немного посговорчивее, ей бы наверняка понравилось.