Книга Прятки. Я иду искать, страница 57 – Кира Сорока

Она требовательно спрашивает:

— Ася! Это правда?!

— Татьяна Геннадьевна! – резко перебивает её директор. – Позвольте, я начну, хорошо?

Мама неловко переступает с ноги на ногу, бросив виноватый взгляд на Дениса Викторовича.

— Да, конечно.

Директор встаёт из-за стола, обходит его и, остановившись напротив меня, прислоняется к столешнице.

— Не будем ходить вокруг да около. Ася, скажи, пожалуйста, это ты испортила зелёнкой вещи одного из учеников?

Я даже не вздрагиваю от его вопроса. Потому что в глубине души знала, что я здесь именно по этому поводу.

Врать бессмысленно.

— Да, – тихо признаюсь я.

Мама протяжно вздыхает.

Надо бы сказать, что мне очень жаль. Как-то раскаяться. Но все сожаления растаяли ещё вчера, когда мы с Дашей выкинули нашу уничтоженную одежду.

— Что ж… Здорово… – угрюмо хмыкает директор, скрестив руки на груди. – Сложнейшая программа, на носу куча экзаменов, выставка, поход… Но, видимо, у вас у всех слишком много свободного времени. Теперь начала орудовать ещё и целая «зелёночная» банда! Кто был вместе с тобой?

— Больше никого не было! – испуганно и поспешно выдыхаю я.

Директор сканирует меня тяжёлым взглядом.

Вообще-то, Денис Викторович может напугать этим самым взглядом любого. Да и всем своим внешним видом. В мужчине около метра девяносто, а под рубашкой бугрятся крепкие мышцы. Я кажусь себе букашкой, когда он так смотрит на меня.

— Ты уверена? – спрашивает он, продолжая сканировать моё лицо.

Чего он хочет?

Чтобы я приплела к этому своих друзей? Но ведь я одна ходила тогда к Кириллу. И я сама залила его вещи зелёнкой. Ведь не отчислят же меня за это?

— Да, я была одна, – отвечаю уверенно.

Мама вновь вздыхает разочарованно. Почти уверена, что она с трудом сдерживается, чтобы не отчитать меня прямо при директоре пансиона.

— Ты можешь объяснить, зачем ты это сделала? – Денис Викторович немного понижает голос. Его взгляд сейчас не строгий, а недоумевающий и даже сочувствующий.

— Я…

А дальше ничего сказать не могу.

Что я должна ответить?

Что четыре года любила парня, а он, ничего не объясняя, отвернулся от меня, да ещё и унизил? И поэтому я залила его вещи зелёнкой?

Только сейчас понимаю, как это было глупо…

— Что «ты»? – подгоняет меня директор.

— Ничего, – опустив взгляд, разглядываю свою обувь.

В кабинете повисает напряжённое молчание. Не дождавшись от меня ответа, директор возвращается в своё роскошное кресло.

— Ты больше ничего не скажешь? – спрашивает он с упрёком.

Качаю головой.

— Мне больше нечего сказать.

— Хорошо, – произносит Денис Викторович таким тоном, который означает, что ничего хорошего точно не предвидится. – Татьяна Геннадьевна, отведите, пожалуйста, Асю на исправительные работы.

Подняв недоумённый взгляд, смотрю на обоих.

Какие ещё исправительные работы? Я должна буду отстирать вещи Кирилла?

Мама решительно шагает к двери и распахивает её.

— Пойдём, Ася!

Бросив последний обеспокоенный взгляд на Дениса Викторовича, послушно иду за матерью. Мы покидаем кабинет, приёмную, выходим в коридор и шагаем вниз по лестнице. Стук её каблуков бьёт по моим нервам.

— Мам… – я едва за ней поспеваю. – Какие исправительные работы? Что я должна буду сделать?

— Тебя интересует только это, да? То есть никаких чувств сожаления, раскаяния? Я не узнаю тебя, Ася!