Книга Притворись моей, девочка!, страница 38 – Кира Сорока

Как я должна себя вести после того, что было вчера?

Должна ли я запоздало влепить ему пощёчину за поцелуй, который он украл? И будем ли мы говорить о его родителях?

Хотя с последним, пожалуй, лучше не торопиться. Да и пощёчина… Как-то глупо бить кого-то по лицу спустя сутки после того, что он сделал…

Что ж, ладно… Сжав руки в кулаки и спрятав их в рукава, шагаю к качелям. Галька хрустит под моими ногами. Артём оборачивается и тут же садится.

— Ты опоздала, Рязанова… — говорит он с улыбкой, прожигая моё лицо нечитаемым взглядом. — Почти опоздала на закат, — добавляет хрипло. — Садись, Даш.

Артём смещается немного в сторону, и я сажусь с ним рядом. Мы оба смотрим на то, как солнце медленно проваливается в воду. Его лучи окрашивают гладь моря в ярко-красный цвет. Очень красиво…

Краем глаза я замечаю, что Артём больше не любуется закатом. Его взгляд сосредоточен на мне.

Медленно поворачиваюсь к нему. Натыкаюсь на потемневший взгляд, направленный на мои губы. Непроизвольно тоже смотрю на его рот. Губы начинают шевелиться и произносят:

— Сегодня, я сделаю всё по-другому. Не так, как вчера.

А потом Артём подаётся ко мне и заключает моё лицо в ладони. Зависает очень близко от моих губ. Рвано вздохнув, преодолевает последний сантиметр и впивается в них. Потом на мгновение замирает и начинает нежно целовать меня, словно сегодня решил распробовать мои губы на вкус…

Даша

Уже в девять утра я провожаю маму. Она немного расстроена тем, что вот так вырубилась вечером, и наш совместный день закончился слишком быстро.

А я вот не расстроена от слова совсем.

Мама берёт свою дорожную сумку, вешает на плечо. Сейчас за ней заедет один из сотрудников её фирмы.

— Плохо, конечно, что я оставляю тебя совсем одну, — говорит она, коснувшись моего лица ладонью.

— Да ладно тебе, мам… Я отлично провожу время.

И я даже не вру. Вчерашний вечер запомнится мне надолго… Особенно мой позорный побег с пляжа. И несвязные объяснения Артёму о том, что мама меня ждёт и будет волноваться.

Вчера мне вдруг стало как-то страшно рядом с ним. Показалось, что у нас всё слишком далеко зашло.

— И всё же, — задумчиво говорит мама, сканируя моя лицо внимательным взглядом. — Эти Соболевы… Они не обижают тебя? Помню, ты никогда не была от них в восторге.

— Ну-у, я же могу за себя постоять, — отвечаю уклончиво. — К тому же… не так уж они и плохи, как оказалось.

Поверить не могу, что это говорю!

— Да ну? — её взгляд становится лукавым. — Понравился мальчик? Артём, я так полагаю?

Я слишком поспешно выдыхаю:

— Нет.

И, чтобы скрыть неловкость, усмехаюсь и добавляю нарочито беспечным тоном:

— Ты же меня знаешь, я не связываюсь с одноклассниками. Они все ещё незрелые… Ведь девочки психологически старше.

Но, кажется, маму я совсем не убедила. Она натянуто улыбается и произносит:

— Дочка, ты ведь знаешь, что я тебя люблю.

И больше ничего. Довесочки «просто так» не следует. А значит, она хочет меня о чём-то попросить.

В этот момент звонит мамин телефон, и она наконец отводит взгляд от моего лица. Дав мне возможность на секунду расслабиться, отвечает на звонок. Говорит в трубку, что выйдет через пару минут. Убирает телефон обратно в сумку и направляется к двери.

— Я тебя люблю, поэтому прошу: не связывайся с этой семьёй, — говорит мама, повернувшись ко мне.