Книга # И всё пошло прахом, страница 117 – Кира Сорока

У нас не татарская свадьба, и моя жена не татарка. И я не стану заморачиваться на этот счёт. А вот отец явно думает по-другому, раз не выходит из машины.

Забираю цепочку. Мама оборачивается, бросает взгляд на отца и говорит упавшим голосом:

— Он отойдёт, Рамиль. Должен отойти. Может, не сразу…

Её взгляд находит Вику на руках Юрия Ивановича.

— Можно её подержать?

— Конечно, — шмыгает носом Тая и идёт за дочкой.

Мама порывисто меня обнимает и чмокает в щёку.

— Я искренне желаю вам счастья, Рамиль.

— А я счастлив, мам. Теперь очень счастлив, — обнимаю её в ответ.

Ну пусть пока так. Пусть только мама будет рядом... Но думаю, что отец когда-нибудь сменит гнев на милость и поймёт меня. Должен понять. Ведь он, в конце концов, и сам женился по любви.

Четыре месяца спустя

Рамиль

Новогодние праздники прошли как-то очень быстро. Мы были сосредоточены на Вике и домашних хлопотах. У дочки резались очередные зубки, и она практически не спала по ночам. Температура у неё скакала от 37 до 39. Дважды вызывали скорую. Но, к счастью, всё обошлось без всяких госпитализаций.

Ёлку мы разобрали довольно быстро, ещё в начале января. Вика всё время пыталась её опрокинуть, привлечённая яркими шарами. А то, что они бьющиеся, мы узнали уже после того, как дочка стащила с ёлки один из шаров и кокнула. Изрезала себе пальцы. Короче, полный треш.

Вика пока не ходила, но активно ползала и научилась стоять в кроватке, держась за бортики. Люльку мы поменяли на кровать ещё в декабре. Мы обживались в квартире, потихоньку наполняя её всякими важными вещами. Правда, огорчал тот факт, что она не наша. О покупке своего жилья думать было рановато... Не потянем пока.

Вернувшись с очередного матча, выгружаю багаж из тачки. Дома не был два дня. Сегодня Вике годик исполняется, и я с подарками.

Машину купил месяц назад. Часть отдал налом, остальное взял в кредит. Но тачка очень была нужна, чтобы не заморачиваться с такси и метро. Я понял, что ненавижу метро, мне там трудно дышать.

Повесив сумку на плечо, шагаю к подъезду. Машу рукой, приветствуя соседа с третьего этажа — он выгуливает своего лабрадора. Когда захожу домой, сразу улавливаю запах гари. Скинув сумку на пол, мчусь на кухню и застаю весьма странную картину.

Тая сидит за столом, поставив на него локти и закрыв лицо ладонями. Вика сидит в детском стульчике и что-то жуёт с довольным видом. Вроде бы это мякиш от пирога. На лбу у неё пластырь.

Дверца плиты открыта, окна тоже. Возле раковины и в ней — полнейший хаос из посуды. На столе на тарелке обугленное нечто, разрезанное пополам.

— Гы-ы!.. — выдаёт Викуля, протянув ко мне ручки.

К её пальчикам прилипли крошки.

— Гу-у… Ду-у… — выпячивает она губки.

— Да. Ду, — шепчет Тая. — Ду — это твоя мама. Дура.

Отрывает ладони от лица, и мы встречаемся взглядами. Ойкнув от неожиданности, Тая подскакивает со стула.

— Ты уже вернулся? — неверяще хлопает глазами. — А я тут это… Я тут свои кулинарные шедевры демонстрирую, — обводит кислым взглядом кухню.

Скидываю куртку, подхожу к столу, отщипываю от сгоревшей выпечки. Пробую.

— Ммм… Вкусно!

— Да уж, — горько усмехается Тая.

— А нам с Викой нравится.

Обхожу стол и сначала целую дочку. Она умудряется размазать мякоть пирога по моим щекам, и я трусь своей «грязной мордой» о лицо Таи.