Онлайн книга «Нелюбимая. Второй не стану»
|
— Сонечка, — выдохнула Крылова. — Поздравляю тебя. Ты… ты такая красивая. Она протянула мне подарок: — Я не смею просить прощения. Я знаю, что не имею на это права. Ты меня никогда не простишь… и никто бы не простил. Я пришла только взглянуть на тебя. И отдать. Это… это твоё. Я, молча, взяла коробку. — Открой, — прошептала она. — Пожалуйста, открой. Я резко открыла коробку… Внутри лежала кукла. — Я купила её, когда носила тебя под сердцем, но так и не отдала, — голос Крыловой хрипел от волнения. — Ты выросла без меня, и я очень жалею об этом. Если бы я могла всё поменять… Если бы я только могла. Но я не могу. Соня, я просто хочу, чтобы у тебя было счастье. То, которого я не смогла дать. Во рту у меня пересохло. Гнев, острый и колкий, подступал комом к горлу. — Ты опоздала, — воскликнула я. — Мне уже двадцать четыре, и твои сожаления мне не нужны. Любовница моего отца смотрела на меня, и по её лицу текли слезы. Они просто текли, словно смывая все слова, которые она могла бы сказать. — Ты знаешь, я каждый день… каждый день думала о тебе, — прошептала она, и в ее глазах читалась такая бездонная мука, что мне стало физически плохо. — Я не прошу у тебя прощения. Я не имею права. Я просто хотела… пожелать тебе счастья. Настоящего, большого. Чтобы ты прожила со своим мужем всю жизнь, чтобы вы любили друг друга всегда. Деток тебе желаю… В этот момент к нам подошла Анна Васильевна: — Сонечка, дорогая, всё хорошо? — мягко спросила она, скользнув взглядом по заплаканному лицу незнакомки. Затем повернулась к нежеланной гостье: — Простите, а вы кто? Родственница? Не стойте тут, проходите за стол. Свадьба же! — Нет… нет, спасибо, — испуганно пробормотала она. — Я уже ухожу. Она посмотрела на меня последним, прощальным взглядом, в котором было всё — любовь, отчаяние, сожаление. — Будь счастлива, дочка. Прости меня за всё. Она развернулась и почти побежала к выходу, сутулясь, словно стараясь стать еще меньше и незаметнее. А я осталась стоять с коробкой в руках, в своем испачканном белоснежном платье. Я не стала её останавливать, потому что знала, что никогда не смогу простить. Лучше не видеть её, не слышать. Забыть. — Мать? Соня, это твоя мать? — пораженно спросила свекровь. Она не сводила глаз с удаляющейся, сгорбленной фигуры женщины, которая меня родила, и в её глазах появилось сочувствие. Она резко повернулась ко мне, молча, обняла за плечи, прижала к себе. — Сонечка… Дорогая… Эта сцена привлекла всеобщее внимание. Я чувствовала на себе десятки любопытных взглядов. Гостей распирало любопытство… Некоторые из них, прикрываясь бокалами, шептались, украдкой кивая в мою сторону. Другие, под предлогом сходить в дамскую комнату, нарочито медленно проходили мимо, стараясь услышать, о чем мы говорим с Анной Васильевной. До меня доносились фразы: «…Кто эта женщина?..» «Боже мой, они с Соней, как две капли воды…» Анна Васильевна, оглянувшись на гостей, выпрямилась. Её взгляд, скользнув по самым разговорчивым гостям, заставил их замолчать и отвести глаза. Она взяла меня под руку и громко, чтобы слышали все в радиусе нескольких метров, сказала: — Пойдем, Сонечка, поправим макияж. Ты же хочешь и на фотографиях быть красавицей? Я кивнула, и свекровь повела меня в дамскую комнату. — Только не говорим там про мать. Не надо никому про это знать… Потом я приеду к вам в гости, и мы поговорим. |