Онлайн книга «Не смей меня желать»
|
Самбурский морщится, закончив изучение, и выдает вердикт. Не такой, как я ждал, но в целом верный. — А черт этих баб поймет, что им надо? Обсудив условия, выходим в коридор, где с ходу натыкаемся на блондинку. Холеная и жутко злая, смотрит волком, хамит, прицельно ударяя словами в самые больные места, и гордо уходит. Какие-то три минуты, а я снова в аду. Мой наниматель морщится и пожимает плечами, словно извиняясь и сообщая: «Ну а я что говорил?» Но ничего, прорвемся. Это сложнее, чем я думал. Нет, я никогда не был красавцем. Да и не имел привычки изучать свое отражение в зеркале. Мужик как мужик. Две руки, две ноги, военная форма – девчонки клевали. После госпиталя все меняется. Меняюсь я сам… и не только внешне. Серьезное ранение ломает. Я не придал бы значения шрамам, если бы мог заниматься привычным делом и дальше. Сейчас все заслуги остались в прошлом, а имеющиеся навыки совершенно не нужны в мирной жизни. Я соглашаюсь на эту работу только потому, что просит мать, пытаясь вытащить меня из скорлупы. Я не хочу этого, но понимаю: нужно или сдохнуть, или продолжать жить. Жаль, никто не сказал, что это будет так сложно. В глазах дерзкой блондиночки застыл ужас. Не страх, а брезгливый ужас. И это, оказывается, неприятно. Именно под этим надменным взглядом голубых глаз я в полной мере осознаю собственное ничтожество. У меня даже одежды нормальной нет. Водолазка – и та от Игоря, младшего брата, а он двухметровый здоровяк. Есть несколько комплектов формы, которую я теперь не имею права носить, и старые вещи. Рубашки с воротником, открывающим шею, майки с коротким рукавом. Но если нимфу пугает шрам на щеке и небритая физиономия, что с ней случится, если позволить разглядеть больше? Люди предпочитали делать вид, что войны нет, а если и есть, то где-то далеко, и следов она не оставляет. Валерий Иванович говорит, что гардероб – его забота. Определенный круг, определенные требования и необходимость одеваться за чей-то счет тоже бьют под дых. Мне всю жизнь внушали, что солдат – расходный. И почему-то не объяснили, что делать, если на войне ты стал не нужен, но чудом остался жив. Ника — В самом-то деле! Он издевается? Ну хочет нанять охранника, так почему все это нужно делать у меня за спиной? Нельзя посоветоваться? Придумать вариант, который устроит обе стороны? – бурчу я, стаскивая домашнее платье. – Зачем приглашать этого? Чтобы все друзья разбежались в ужасе? Неужели нет других вариантов! Злость кипит внутри и очень хочет вырваться наружу. Но я пока не знаю, как дать ей выход. Не мебель же крушить. Присаживаюсь на кровать и закрываю глаза, проваливаясь в воспоминания. Позавчера, вечер Каблук ломается, и я бегу, спотыкаясь и залетая в лужи до середины щиколотки. Дыхание сбивается, и я не знаю, что будет хуже: если мерзавцы меня догонят или если отец узнает, что я снова сбежала после назначенного им комендантского часа. В общем-то, если меня догонят эти психи, отец точно узнает, где проводит ночь его дочурка. Очень плохо! Просто отвратительно! До припаркованной за углом машины остается совсем чуть-чуть. Я дергаю дверь, вваливаюсь на водительское сиденье, тут же завожу мотор и блокирую двери. Теперь в безопасности. Ушла. Все же Лизка – тварь! Вытащила меня в этот гадюшник – кто только надумал назвать его ночным клубом? – и свалила с официантом! Ладно бы с кем! Она потащила себе в постель разносчика бокалов и бросила меня одну в потной и обдолбанной толпе пьяных уродов! |