Книга Ты под запретом, страница 77 – Лена Бонд

— Я догадывалась насчёт волейбола, — улыбаюсь я, вспоминая, как грациозно он двигался на площадке. — Ты хорошо играл тогда на пляже. Было видно, что это не просто хобби.

— Так и знал, что ты меня разглядывала, — в его глазах появляются тёплые искорки, и он слегка толкает меня плечом. — Признайся, принцесса, ты тогда пришла на пляж только ради этого зрелища?

Я краснею и шутливо бью его по руке, но не могу сдержать улыбку.

— Раньше я тренировался по три-четыре раза в неделю. Сейчас с этим сложнее, но я стараюсь поддерживать форму. Летом иногда собираемся с парнями, когда они приезжают на каникулы. Играем на пляже или площадке за школой.

Я вспоминаю его подтянутое тело, широкие плечи, сильные руки — теперь понятно, откуда эта атлетичность.

— А та девушка... — я запинаюсь, не зная, имею ли право спрашивать, но любопытство и, чёрт возьми, ревность пересиливают, — блондинка с пляжа, которая вешалась на тебя. Кто она?

Илья вздыхает, но не выглядит раздражённым. Он смотрит на меня с пониманием, словно рано или поздно ожидал этого вопроса.

— Это Оля. Моя бывшая. Мы вместе учились в школе, поступили в Нижний, встречались почти два года.

Я чувствую укол ревности, представляя его с другой девушкой, но быстро одёргиваю себя.

— Когда я вернулся сюда из-за мамы, она сначала говорила, что подождёт, что мы будем видеться на каникулах и праздниках... — он делает паузу. — А потом через два месяца призналась, что отношения на расстоянии — это не для неё.

— Тебя это сильно задело? — спрашиваю я, затаив дыхание, боясь услышать ответ и одновременно нуждаясь в нём.

— Нет, — он искренне удивляется моему вопросу, и я вижу, что он говорит правду. — Я не держу людей, Полина. Каждый имеет право выбирать свой путь. Если человек хочет уйти — пусть уходит.

— Но она, похоже, изменила своё решение, — замечаю я, вспоминая, как настойчиво блондинка пыталась привлечь его внимание.

— Возможно, но мне всё равно, поверь, — усмехается Илья.

— Почему? — спрашиваю я и замираю.

— Потому что в моей жизни появилась одна невыносимая московская принцесса, — говорит он, и его глаза теплеют, а губы растягиваются в улыбке, — которая мне очень нравится и которая совершенно сводит меня с ума.

Я краснею так сильно, что, кажется, моё лицо сейчас загорится, и прячу его у него на плече. Илья обнимает меня крепче, и мы замолкаем, наблюдая, как небо на востоке начинает светлеть — сначала бледно-розовым, потом золотистым, а затем ярко-оранжевым цветом. Это зрелище завораживает, но ещё больше меня завораживает ощущение его руки на моей талии, его дыхания на моей коже и его присутствия рядом.

Мы оба понимаем, что пора возвращаться — скоро деревня проснётся, и моё отсутствие заметят. Через минут десять мы пускаемся по лестнице, на этот раз Илья идёт впереди и страхует меня, садимся в машину и едем обратно.

Всю дорогу он держит мою руку, только изредка отпуская, чтобы переключить передачу, и каждый раз, когда его пальцы возвращаются к моим, внутри разливается тепло. Мы почти не говорим — слова сейчас кажутся лишними, но тишина между нами уютная, наполненная пониманием и невысказанными чувствами.

Когда мы подъезжаем, Илья останавливает машину на окраине деревни, в тени старых лип, где нас не видно из окон домов. Мотор затихает, и мы сидим в тишине, нарушаемой только нашим дыханием и далёким пением птиц на рассвете.