Книга Ты под запретом, страница 74 – Лена Бонд

Мы пьём чай по очереди. Напиток ароматный, с какими-то травами, которые я не могу опознать, но которые придают ему особый, запоминающийся вкус.

— А ты где-нибудь учишься? — спрашиваю я, когда мы приступаем к пирогу, который оказывается невероятно вкусным. Тесто буквально тает во рту, а вишня идеально сочетает в себе сладость и кислинку.

— Да, в Нижнем, — отвечает Илья. — Отучился на очке первый курс, потом мама заболела, и я взял академ, чтобы ухаживать за ней. А потом мне предложили перевестись на дистанционку. Это похоже на заочку, но не совсем, я в принципе всегда вовлечён в учебный процесс, просто в онлайн-формате.

— На кого ты учишься? — следом интересуюсь я.

— На инженера-строителя, — отвечает он, отламывая кусочек пирога.

— Серьёзно? — я удивлённо поднимаю брови. — Вот это совпадение! У Бориса своя строительная фирма, он строит коммерческие здания в Подмосковье.

Илья присвистывает, и его брови взлетают вверх от удивления.

— Ого, вот это уровень, — он задумчиво жуёт пирог, а потом добавляет с усмешкой. — Думаешь, Борис Иванович найдёт местечко для меня в своей империи? Он же примет меня как родного сына, правда?

Он смеётся, но на этот раз я не могу заставить себя улыбнуться. Я думаю о том, что всё действительно могло сложиться так. В другой реальности, где Борис не был бы настроен против Ильи, где наши миры могли бы пересечься не только на время летних каникул. Но реальность такова, что Борис не хочет, чтобы мы с Ильёй просто общались, не говоря уже о чём-то большем.

Илья, кажется, замечает смену моего настроения и прижимает меня ближе к себе, словно пытаясь защитить от невидимой угрозы.

— Эй, я же пошутил, — мягко говорит он. — Мне ничего не надо от него. Я сам справлюсь, своими силами.

Я верю Илье, вижу в его глазах искренность и силу, а потом смотрю на деревню вдалеке, на огоньки в окнах домов, и меня снова охватывает грусть, грозя утопить все те светлые чувства, что я испытывала минуту назад.

— А если серьёзно, ты думал о том, чтобы однажды уехать отсюда? — спрашиваю я тихо. — Из Порошино? Может быть... в Москву?

Илья молчит несколько секунд, и я чувствую, как напрягаются его плечи.

— Если я буду об этом думать и что-то планировать, — наконец отвечает он, — то значит, буду планировать смерть мамы.

Эти слова заставляют меня съёжиться.

— Полин, ты не думай, что я здесь заперт не по своей воле, — продолжает он. — Мне нравится Порошино, нравится жить здесь. Я создал для себя комфортные условия, у меня всё есть. Я не жалуюсь, принцесса. Не знаю, сколько лет я здесь пробуду, может, и всю жизнь…

Его последние слова падают на меня тяжёлым грузом, словно каменная плита, придавливающая к земле. Я понимаю, что он говорит искренне, и это только усиливает боль, которая начинает разрастаться внутри.

— То есть я для тебя лишь временное развлечение на лето, чтобы скрасить деревенские будни? — спрашиваю я, и мой голос звучит более обвиняюще, чем я хотела.

— Я такого не говорил, — хмурится Илья.

— А что это, если не интрижка на месяц? — я не могу остановиться, слова вырываются сами собой. — Ты не собираешься отсюда уезжать, я не могу здесь остаться. Получается, мы изначально обречены?

Илья отстраняется от меня, и я сразу чувствую холод там, где только что было его тепло.