Книга Ты под запретом, страница 75 – Лена Бонд

— Я не могу бросить маму в таком состоянии, у неё кроме меня никого нет, — говорит он, и в его голосе слышится напряжение. — Полина, ты нравишься мне, очень нравишься, но ты сейчас хочешь предъявить мне, что я выбираю больную мать, а не тебя?

Я понимаю, что не имею права что-то требовать от него. Мы знакомы совсем мало времени, и он действительно не обещал мне ничего. Но меня всё равно расстраивает эта ситуация — то, что наши жизни не пересекаются, что у нас нет будущего. Так может, мама и Борис правы — нам с Ильёй не стоит вообще общаться? Какой в этом смысл, только сердце себе рвать...

— Я уже ничего не хочу, — тихо говорю я, поднимаясь с его коленей, отчего тёплый плед соскальзывает на металлическую поверхность. Я делаю несколько шагов в сторону лестницы и чувствую, как глаза наполняются слезами. Не хочу, чтобы он видел, как я плачу, поэтому ускоряю шаг…

Я делаю шаг к лестнице, и темнота поглощает меня, как болотная трясина. Слёзы застилают глаза, превращая и без того смутные очертания предметов в размытые пятна. Мне нужно уйти отсюда, сбежать от этого разговора, от Ильи, от собственных чувств, которые разрывают меня изнутри.

Металлическая лестница оказывается едва различима в полумраке. Я осторожно нащупываю первую ступеньку, цепляясь дрожащими пальцами за холодные перила. Делаю ещё один шаг вниз, но нога соскальзывает с влажной от ночной росы ступеньки. Сердце тут же подпрыгивает к горлу, желудок сжимается в тугой узел, и я понимаю, что падаю вниз. Но не успеваю даже вскрикнуть, когда чувствую, как чья-то сильная рука хватает меня за запястье, резко дёргая вверх.

— Полина!

Я врезаюсь в твёрдое тело Ильи, который притягивает меня к себе, с такой силой, что между нами не остаётся ни миллиметра пространства. Через тонкую ткань футболки я чувствую, как бешено колотится его сердце. Его руки обвивают меня, словно стальные канаты, не давая пошевелиться, будто защищая от всего мира и от меня самой.

— Хорошая попытка сбежать от меня, принцесса, — говорит он, не разжимая объятий. — Очень быстрая и эффективная. Но больше так не делай.

Его голос звучит напряжённо, с нотками беспокойства, которое он пытается скрыть за иронией, но я чувствую, как его пальцы впиваются в мою спину, выдавая истинные эмоции. Я всё ещё не могу отдышаться, адреналин пульсирует в венах, разнося по телу жар и дрожь, а ноги подкашиваются от осознания того, что могло произойти.

Лунный свет падает на нас сквозь редкие облака, и Илья вдруг отпускает меня, вглядываясь в моё лицо. Его взгляд становится мягче, теплее, а большой палец осторожно касается моей щеки, стирая мокрую дорожку слёз.

— Ты плакала, — это не вопрос, а утверждение.

Я отворачиваюсь, не в силах выдержать его взгляд, чувствуя себя уязвимой и открытой, как никогда прежде. Но он бережно берёт меня за подбородок, заставляя снова посмотреть ему в глаза.

— От проблем не стоит убегать, Полина, — тихо произносит он, и его голос обволакивает меня, как тёплое одеяло в холодную ночь. — Особенно когда бежишь по скользкой лестнице в темноте. Это, знаешь ли, не самый безопасный способ решения конфликтов.

Я всхлипываю, пытаясь улыбнуться сквозь слёзы.

— Во всём можно найти компромисс, — продолжает он. — Обо всём можно договориться, если это нужно обоим. Понимаешь? — его голос становится тише, интимнее, проникая под кожу, в самое сердце. — Мне это нужно. А тебе?