Книга Ты под запретом, страница 38 – Лена Бонд

Я смотрю на неё, не понимая. Или, скорее, не желая понимать.

— Что значит нет денег? — переспрашиваю я, чувствуя, как мой голос дрожит от подступающей паники. — Там так много было… Куда они делись?

— Борис вывел все средства за границу, — почти шепчет мама, словно боится, что нас кто-то подслушает. — На счетах фирмы остались копейки. Всё, что у нас есть, это немного налички, которую он успел снять.

Я чувствую, как всё вокруг начинает плыть. Я думала, что мы приехали в эту глушь на каникулы, что это просто причуда Бориса — показать своим московским девочкам «настоящую русскую деревню». А оказывается...

— Мы что, скрываемся? — выдавливаю я, и мой голос звенит от ужаса.

— Не совсем так, — мама берёт меня за руку. — У бизнес-партнёров Бориса сейчас проходят проверки. Нам лучше... не отсвечивать какое-то время.

Её голос звучит спокойно, но я вижу, как пульсирует жилка на её шее, выдавая внутреннее напряжение. Она пытается казаться уверенной, но я знаю её слишком хорошо — она напугана не меньше меня.

Я вспоминаю, как спешно мы собирались, как мама ходила по дому с озабоченным видом, проверяя, не забыли ли мы чего-то важного. Как Борис долго говорил с кем-то по телефону приглушённым голосом, запершись в кабинете…

— Ты поэтому забрала украшения? — спрашиваю я, вспоминая, как вчера застала её со шкатулкой в комнате. — Думаешь, к нам домой могут прийти с проверкой и всё конфисковать?

Слова застревают в горле, и я с трудом сглатываю ком страха. Мысль о том, что чужие люди могут войти в наш дом, рыться в наших вещах, забрать всё, что нам дорого, вызывает такой ужас, что меня начинает трясти.

Мама кивает, и в её глазах я вижу тревогу, которую она так старательно пыталась скрыть все эти дни.

— Я надеюсь, что ничего такого не произойдёт, — говорит она, сжимая мою руку. — Но лучше перестраховаться, сама понимаешь…

Меня охватывает странное оцепенение. Последние девять лет я жила в уверенности, что деньги — это что-то само собой разумеющееся. Они просто есть, как воздух или как вода из крана. Я никогда не задумывалась, откуда они берутся и куда могут исчезнуть. Я привыкла получать всё, что хочу, не задавая вопросов. И вот теперь...

— Мам, а что будет, если Бориса тоже решат проверить? — спрашиваю я, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. — Могут что-то найти?

— Если нужно, то всегда можно найти, за что подтянуть человека, тем более бизнесмена, — тихо произносит она. — Увы, так устроен мир.

Она касается моего плеча, и её рука кажется неожиданно тяжёлой, будто она возлагает на меня часть своего бремени.

— Так что, милая, наслаждайся природой, каникулами и даже не думай о побеге в Москву. Сейчас не время.

Я вздрагиваю. Значит, Аська всё-таки проболталась о моих планах. Предательница.

— Иди, позавтракай, — мама снова открывает книгу, давая понять, что разговор окончен. — Там оладьи на столе под крышкой. И да, этот разговор только между нами. Борису о нём знать не обязательно…

Я киваю и иду в дом, но аппетита нет совсем. Внутри лишь пустота и странное оцепенение. Медленно бреду в свою комнату, пытаясь осмыслить услышанное. Мир, который казался таким понятным и надёжным, вдруг рискует рассыпаться, как карточный домик. Мы не просто приехали в деревню на отдых. Мы прячемся. У нас нет денег. И неизвестно, что будет дальше.