Книга Ты под запретом, страница 3 – Лена Бонд

— Ураааа! — восклицает Ася, хлопая в ладоши. — Это же супер! Моих одноклассников не удивить отпуском на море или за границей, а вот отпуском в деревне, где даже нет мобильной связи — да я уделаю всех!

Я смотрю на неё, как на сумасшедшую, пока моё сердце колотится так, будто я пробежала марафон.

— Что?! — мой голос срывается, звеня истеричными нотками. — Это же больше, чем на два месяца! Вы прикалываетесь?! И день рождения свой я тоже, по-вашему, должна отмечать в этой дыре?! — я чувствую, как к глазам всё же подступают горячие слёзы, и ненавижу себя за эту слабость. — Почему вы не оставили меня в Москве?! Я же просила!

— Потому что я так решил, — Борис тормозит, и машина резко останавливается. Он поворачивается ко мне, и я вижу, как сильно напряжено его лицо. — Пока ты живёшь в моём доме, будешь делать то, что я скажу. Мы едем в Порошино до конца лета, и точка.

Я закрываю рот, понимая, что спорить бесполезно. Когда Борис говорит таким тоном, даже мама не решается возражать. Хотя, будем честны, она практически никогда не возражает ему. Внутри меня всё сжимается от бессильной ярости и отчаяния. Два месяца в этой дыре. Два. Месяца. Без связи, без друзей, без нормальных магазинов, без доставок, без кофеен, без ресторанов, без всего, что делает жизнь жизнью.

Машина снова трогается с места, и мы въезжаем куда-то, что уже хоть как-то напоминает деревню. Я прижимаюсь лбом к стеклу, разглядывая «достопримечательности» моей новой тюрьмы. Узкие грунтовые дороги, деревянные дома с облупившейся краской, какие-то огороды с торчащими из земли зелёными стеблями, женщины в цветастых платках, идущие вдоль заборов с вёдрами. Боже, я попала в параллельную реальность? Или в прошлый век?

Я чувствую, как к горлу подкатывает тошнота. Нет, я не смогу здесь. Просто физически не смогу. Я умру от тоски или от укусов этих жутких насекомых, которые уже облепили стёкла машины.

Внезапно машина останавливается перед деревянным домом с покосившимся забором. Окна забиты досками, крыльцо провалилось с одной стороны, а во дворе — заросли какой-то дикой травы выше моего роста. Этот дом больше напоминает декорацию фильма ужасов, чем чьё-то жилище.

Я смотрю на него, и меня начинает трясти.

— Зачем мы здесь остановились? — мой голос звучит неестественно высоко.

Борис выходит из машины, потягивается, рассматривая дом, будто это какой-то шедевр архитектуры, а не полуразрушенная хибара. Потом заглядывает в салон и с довольной улыбкой объявляет:

— Ну всё, семья, приехали!

Я не верю своим ушам. Это шутка? Розыгрыш? Надо мной проводят социальный эксперимент?!

Трясущимися руками я открываю дверь и выхожу из машины. На меня тут же налетает целый рой комаров и куда более крупных насекомых, которых я вижу впервые в жизни. Они жужжат вокруг меня, садятся на кожу, пытаются залететь в глаза и рот. Я кричу, отмахиваюсь и снова запрыгиваю в машину.

— Я не выйду отсюда! — кричу я, захлопывая дверь и ощущая, как по щекам бегут слёзы. — Лучше я проведу все два месяца здесь!

Но не тут-то было. Ася, эта маленькая предательница, начинает щекотать меня и подталкивать к выходу. Я ненавижу щекотку, это моё слабое место, и она прекрасно это знает. Каждое прикосновение её пальцев заставляет меня извиваться и хихикать против воли.