Книга Ты под запретом, страница 8 – Лена Бонд

Но Илья и бровью не ведёт, когда слышит большие суммы, а лишь усмехается, мягко высвобождая свою руку из моей хватки.

— Полина, оставайся, — произносит он, и моё имя звучит в его устах как-то особенно. — Тебе понравится в Порошино, я уверен. Дай этому месту шанс.

Я чувствую, как злость снова поднимается во мне раскалённой лавой. Да кто он такой, чтобы указывать мне, что делать? Чтобы решать, где мне будет хорошо?

— Ах, ты уверен? Ну тогда ладно! — язвительно передразниваю я, скрестив руки на груди.

Парня, кажется, только забавляет моя злость. Он опять усмехается и просто уходит, оставляя меня кипеть от бессилия и обиды.

— Я всё равно уеду из этой дыры! — кричу я ему вслед, уже даже не заботясь о том, что меня могут услышать родители.

Илья оборачивается, и на его лице снова играет та самая раздражающая полуулыбка.

— Удачи, принцесса, — говорит он, и я готова закричать. Никто и никогда не выводил меня из себя так, как этот деревенский парень!

Я смотрю, как он уходит, пока его фигура не скрывается за поворотом дороги. Потом иду к машине, чтобы забрать свой чемодан. Как бы мне ни хотелось, но ночевать сегодня придётся здесь.

Когда я захожу во двор, мама с Асей уже вовсю занимаются уборкой — вытирают пыль, вытряхивают какие-то покрывала. Воздух наполнен запахом пыли и старого дерева, который действует на меня удушающе.

— Полька, присоединяйся! — кричит Ася, размахивая тряпкой. Её глаза сияют каким-то диким восторгом, который я совершенно не разделяю.

Я прохожу мимо них в дом, молча волоча за собой чемодан. Каждый шаг даётся с трудом, словно я иду на эшафот. Внутри этого домишки всё выглядит... не так ужасно, как я себе представляла, но и не настолько хорошо, чтобы оставаться здесь на всё лето.

Здесь время как будто замерло. Словно ещё вчера здесь кто-то жил, а сегодня уже пусто и покрыто слоем пыли. Старая мебель, выцветшие занавески, потертый деревянный пол. Я медленно иду по комнатам, осматриваясь. В нашем распоряжении три комнаты: две спальни и что-то вроде кухни-гостиной. Тесно, старомодно, убого.

И тут меня осеняет страшная догадка. Я не вижу ванной… И туалета. Нигде. Выглядываю во двор и замечаю маленькую деревянную постройку в дальнем углу. О нет, только не это...

— Мааааам, — возвращаюсь на кухню и спрашиваю я с ужасом в голосе, — там что, туалет? На улице?

Мама поднимает голову от тряпки, которой протирает стол. На её лице ни тени смущения или дискомфорта.

— Да, Полиночка. Тут нет канализации, — говорит она так спокойно, будто это самая обычная вещь в мире. Будто мы не в двадцать первом веке живём.

— А мыться мы где будем? — мой голос срывается на противный писк.

— Во дворе есть старая баня, — отвечает Борис, заходя из дома. — Я как раз пробую её растопить.

Я чувствую, как земля снова уходит из-под ног. Туалет на улице? Баня? Это какой-то кошмар!

— Полина, — мама смотрит на меня с той особой интонацией, которая означает «не начинай, всё нормально», — помоги нам, пожалуйста. Чем быстрее мы всё приведём в порядок, тем быстрее сможем отдохнуть.

Я хочу возразить — сказать, что не собираюсь здесь ничего убирать, потому что не планирую здесь оставаться. Но что-то в маминых глазах, усталость, может быть, или скрытая просьба, заставляет меня промолчать. Я вижу, как она измотана этой поездкой, этими хлопотами. Возможно, она тоже не в восторге от таких каникул, но при Борисе старается сохранять спокойствие. Как бы я ни злилась на неё за то, что она привезла меня в эту глушь, я не могу заставить её страдать ещё больше.