Книга Семнадцатый, страница 42 – Эмилия Вон

У меня была лишь одна кассета, которую я переслушивал снова и снова, но каждая нота, извлеченная из фортепиано, сплетавшаяся с нежными звуками виолончели, по кирпичикам укладывалась в убежище, место, куда я мог сбежать, пока жизнь снаружи трещала по швам.

Я ни черта не разбирался в стилях и жанрах, но благодаря дедушкиному подарку нашел утешение в музыке, а позже открыл для себя ее новые грани, где классика соединялась с современной обработкой.

Наблюдая за садившимся солнцем и слушая соло пианиста, я поставил бутылку пива на столик, стянул толстовку и вернулся в дом, рассчитывая сбросить оставшуюся одежду и захватить еще одну бутылку. Но вместо ожидаемой тишины уединения я столкнулся с человеком, чье присутствие здесь было невозможно.

Прошлое внезапно обрушилось на меня, выбив почву из-под ног и заставив сердце бешено колотиться. Единственные слова, которые пять лет я тщетно старался стереть из памяти, оказались вовсе не тем, что я мечтал сейчас услышать.

– Черт, моя задница!

Пальма-де-Майорка, Балеарские острова, Испания

Сентябрь 2018 года

Каждая девочка моего возраста наверняка мечтает круглый год наслаждаться золотистым загаром, но только не я. Жара для меня сущая пытка. Липкая кожа, постоянная жажда… А эти веснушки, будто кто-то специально рассыпал их вокруг моего носа, да так, что ни одна и не подумает сдвинуться с места! Отстой…

Мы провели всего пару месяцев на этом злополучном острове, а я уже просилась назад, в Лондон, или хотя бы в родной Новый Орлеан.

— Обещаю, впредь я буду хорошей девочкой, но прошу, заставь папу передумать и верни нас туда, где мне не угрожает перспектива превратиться в растекшуюся лужицу! Аминь!

Перекрестившись, я бросила последний взгляд в зеркало и попыталась хоть немного усмирить непослушные волосы. Убедилась, что после любимого шоколада «Тоблерон» в зубах ничего не застряло, а носовые веснушки надежно спрятаны под толстым слоем тональника, который, впрочем, растает раньше, чем я доберусь до школы. Схватив рюкзак с телефоном, я выбежала из комнаты.

Спускаясь по лестнице, я слышала, как папа с Энни обсуждали новую мебель для дома.

— Ну, спасибо, – пробормотала я, обращаясь к тому самому Богу, о котором мне рассказывала бабушка, уверяя, что искренние молитвы обязательно будут услышаны. Брехня.

Когда мне было шесть, я попросила не забирать у меня Олли. Но единственного друга вырвали из моих рук и усыпили. Он умирал, потому что, оказывается, собаки тоже болеют раком, но я надеялась, что Бог смилостивится.

Когда мне исполнилось десять, я просила не отправлять папу работать в другую страну, но меня тоже никто не услышал.

А когда в прошлом году мне исполнилось пятнадцать, я умоляла Бога не допустить свадьбы папы с Энни. Но и тогда меня проигнорировали.

Вот так с годами вера в «чудесного» мужика на небесах постепенно таяла. И теперь я была готова послать его прямиком в ад. Может, там ему станет понятно, каково это – жить под таким пеклом, как на Майорке, где температура переваливала за сорок градусов?

Оказавшись на кухне, я подошла к отцу, надеясь, что он хотя бы на минуту отвлечется от своей новоиспеченной жены и обратит внимание на единственную дочь.

— О, милая, ты уже готова, – сказал он, целуя меня в макушку. – Присаживайся.