Книга Семнадцатый, страница 45 – Эмилия Вон

— Я никогда, ни за что на свете не забуду тебя. Ты – все для меня. Моя маленькая радость. Моя Селена.

Мы оставались в этой тишине некоторое время, пока снаружи не прозвучал первый звонок, напоминающий, что до начала занятий осталось несколько минут.

Проклятье.

— Пап, прости, но прошло больше двух минут, и мне нужно бежать.

— Извини.

Он осторожно отпустил меня и кончиками больших пальцев провел по уголкам моих глаз, стирая слезы. Я повторила это движение с ним, а затем проверила, не растеклась ли тушь.

— Спасибо, пап. – Я замешкалась на секунду. – Этот разговор был мне необходим.

— Мне тоже, милая. Мне тоже.

— Значит, у нас все хорошо? – спросила я, протянув ему мизинец.

— Великолепно, – ответил он, переплетая наши пальцы.

— Я люблю тебя, папочка. Больше, чем небо.

— И я тебя люблю, пчелка. Больше, чем небо.

Выскочив из машины и махнув отцу на прощанье, я бросилась к зданию школы. Вытащив из рюкзака расписание, я бегло просмотрела его и устремилась сквозь толпу учеников по длинному коридору в сторону кабинета испанского языка, расположенного на втором этаже восточного крыла.

Второй звонок прозвенел, а я все еще не нашла нужную дверь. Коридоры стремительно пустели, и никого не оставалось, чтобы спросить дорогу.

Черт! Эта школа не просто походила на средневековый замок с множеством коридоров – она была настоящим лабиринтом. Сколько же тут этих запутанных переходов!

Я уже готовилась пропустить первый урок ради визита к директору, чтобы попросить схему или проводника для экскурсии, когда наконец заметила заветную дверь с табличкой «Испанский язык» и облегченно выдохнула. Но не успела я убрать расписание обратно в рюкзак, как внезапно натолкнулась на невидимую преграду и рухнула на пол.

— Черт, моя задница! – вскрикнула я, ощутив резкую боль в ягодице.

Не торопясь подниматься, я замерла на полу и прислушалась к звукам вокруг. Пустой коридор наполнил до жути приятный голос – глубокий и бархатистый. Он явно принадлежал парню, который выругался на испанском так, словно ему принадлежал весь мир. Подняв глаза, я увидела стену – высокую, мускулистую, одетую в идеально подогнанные темно-синие классические брюки и белоснежную рубашку с закатанными рукавами. Волосы цвета молочного шоколада, слегка влажные, падали на лоб, а длинные ресницы обрамляли глубокие карие глаза. От него исходил свежий аромат – неопределенный, но невероятно притягательный.

Святое дерьмо!

Я ударилась головой, или это был чертовски приятный сон?

— Прости, – сказал он, протягивая руку, и помог мне встать. – Ты не ушиблась?

Нет, я просто втрескалась в тебя.

— Что?

Черт. Я сказала это вслух?

— Эм, нет. Я имела в виду, что врезалась в тебя, и теперь моя задница немного побаливает, потому что я… то есть ты налетел на меня, как гигантская стена. Ну, знаешь, эти огромные стены, которые защищали крепости в Средние века. Или те, что…

— Понял, понял, – перебил он, одарив меня той самой улыбкой, которая могла бы разводить бабочек в моем животе. Или они уже там?

Я ошарашенно уставилась на него, а он, похоже, изо всех сил старался удержаться от смеха, плотно сжимая свои пухлые губы, которые мне так захотелось поцеловать. Впервые в жизни я испытала такое желание. Никогда раньше парни, которые провожали меня домой или приглашали на свидание, не вызывали у меня подобных чувств. Но, глядя на этого, я поняла, что готова отдать ему свой первый поцелуй здесь и сейчас.