Книга Семнадцатый, страница 41 – Эмилия Вон

Марти закрыл за ним дверь и помахал рукой, а затем развернулся, все еще нагишом кривляясь перед нами:

— Idiota³⁹, – покачал он головой и, словно раздевалка не трещала от напряжения секунду назад, развел руки в стороны: – Встречаемся через сорок минут на парковке, киски.

* * *

Я медленно въехал в гараж, заглушил двигатель и выскользнул из машины, захватив спортивную сумку и перекинув ее через плечо. Шея ныла, как и все тело, несмотря на то что после игры массажист пытался размять мышцы. Этого оказалось мало.

Мне был необходим полноценный отдых, долгий и качественный, однако отпуск пришлось отложить. Поэтому вместо того чтобы отправиться с парнями в бар, я решил вернуться домой, нырнуть в теплую воду джакузи с бутылочкой ледяного безалкогольного пива, а потом проспать до обеда следующего дня. С таким планом я вошел в дом, но застыл на пороге. Что-то было не так.

Вместо привычного запаха бергамота и мяты я уловил легкий аромат цветов.

Утром Кларисса, моя домработница, что дважды в неделю наводила в доме порядок, уже успела закончить работу. Перед тем как она приступила к уборке, а я уехал на матч, мы немного поговорили о ее внуках, которые впервые отправились в школу, и выпили по чашечке кофе.

Кларисса всегда расставляла по комнатам диффузоры и свои ароматические палочки, наполнявшие их приятными запахами. Этот ритуал она совершала на протяжении четырех лет, еще с первого дня работы, и никогда не изменяла своим любимым ароматам.

Но сегодня… он был другим – смутно знакомым и вызывавшим едва уловимое беспокойство. Я отбросил эти мысли, оставив их вместе со спортивной сумкой прямо у входа. Закрыв за собой дверь, я достал из кармана телефон и включил приложение «Умный дом». Помещение заполнил мягкий свет, а динамики зазвучали мелодией «To Build a Home». Я прошел на кухню, где достал бутылку холодного пива и сделал глубокий глоток освежающей жидкости. Затем направился в гостиную.

Выйдя через стеклянные двери на террасу и закрыв глаза, я позволил аккордам проникать внутрь, заполняя каждую клеточку моего тела. Я любил тишину, ненавязчивую музыку. Она расслабляла, привнося в легкие воздух, и я мог дышать.

Детство мое проходило в стенах дома, где воздух часто сотрясали крики отца, словно резкий аккомпанемент оркестра. Он переплетался с грохотом бьющейся посуды, рыданиями матери и ее тихими, но горькими проклятьями. Часы напролет я проводил в своей комнате, пытаясь спрятаться от этого хаоса, затыкая уши ладонями и притворяясь, будто ничего не происходит. Но даже тогда, прижимая подушку к лицу, чтобы оградиться от этого мира, я не мог игнорировать звуки, которые, словно острое лезвие, резали мою душу, оставляя в памяти незаживающие раны.

«Ты гребаная шлюха, которая никогда меня не поддерживала!»

«Ты во всем виновата! А теперь дерзишь мне и выгоняешь из собственного дома?»

«Убирайтесь вон! Бери своего ублюдка и валите нахрен из моей жизни!»

Это было невыносимо. Я закрывал глаза, молясь, чтобы родители наконец прекратили бесконечные ссоры, чтобы отец не перешел ту зыбкую грань и не навредил маме.

Однажды дедушка подарил мне свой старый музыкальный плеер, тот самый, который сам носил еще в юности. Хотя плеер выглядел довольно потрепанным, он исправно выполнял свою задачу – помогал уйти от реальности, создавая барьер между мной и миром, полным боли и страданий.