Книга Вместе или нет, страница 146 – Ава Уайлдер

— Нет, Шейн, я хочу сделать это, потому что люблю тебя.

Слова Лайлы прозвучали как пощечина ― резко и грубо. Она будто сама удивилась тому, что сказала это вслух. Она покраснела, рот слегка приоткрылся. Шейн только моргал, глядя на нее, не в силах пошевелиться. Он едва дышал.

— Что? ― прозвучал его сдавленный голос.

Она глубоко вздохнула, сцепив руки на коленях. Когда Лайла заговорила вновь, ее голос стал тихим и вкрадчивым:

— Я люблю тебя. Я… я хочу быть с тобой. И мне плевать, узнает ли об этом сегодня весь сраный мир. Я даже хочу, чтобы в этот раз все узнали.

У Шейна закружилась голова, внезапно сделавшись легкой-прелегкой, и он пожалел, что нет способа сесть, когда уже сидишь. Вот уж чего он не ожидал от нее услышать ― ни сегодня вечером, ни вообще, ― так это признания в любви.

Он задумался, впервые ли она говорит такое. Произносила ли она эти слова бывшему, когда они были вместе? Верила ли в них тогда?

Может ли он позволить себе поверить в это сейчас?

И вдруг он понял всю серьезность того, что она предлагала.

Она разбила их отношения восемь лет назад ― при первом же намеке на то, что им, возможно, придется вместе показаться на публике. За последние несколько месяцев она дала ясно понять, что слишком упряма, чтобы когда-либо предпринять новую попытку. Но теперь Лайла не просто просила, причем без всякого побуждения, о втором шансе. Нет, она предлагала этот шанс как спасательный круг. Как отвлекающий фактор. Как способ переключить внимание всех окружающих от его провала ― чтобы ему не пришлось даже в малой степени страдать от публичного унижения, как в свое время пришлось страдать ей.

А это значило, что она сказала правду.

Она действительно его любит.

Если бы Шейн был мультипликационным персонажем, то это откровение Лайлы стало бы для него ударом молота по голове, после которого вокруг завертелись бы птички и звездочки. Или ударом пианино, который бы заставил его обалдело улыбаться с полным ртом клавиш.

Застонав, Лайла провела руками по лицу ― и это был знак разочарования в себе, а не в нем.

— Господи! Я никогда не делала ничего такого раньше. Я не умею, все получается как-то не так. Я не должна была вываливать это на тебя, сейчас для этого не время. Ты прав: сначала нам, наверное, следовало поговорить. И совсем не обязательно делать это вот так ― сразу же превращая в достояние общественности.

Руки Лайлы безвольно упали на колени, она опустила на них взгляд, затем обреченно покачала головой, и ее голос задрожал от волнения:

— Но я не могла, черт возьми, ждать ни единой секунды! Прости. Я просто не могла.

Произнося последние слова, Лайла смотрела на Шейна, и у него перехватило дыхание. Он увидел, что маска сброшена. Не было больше ни нарочитой лукавости, ни раздражения, ни самодовольства от способности шокировать его и выводить из себя. Перед ним сидела просто Лайла, совершенно открытая и беззащитная, ― такая, какой он никогда еще ее не видел.

Смутно, в глубине души, Шейн понимал, что должен ответить Лайле тем же. А еще он осознавал, что, каким бы смелым ни выглядело ее признание, она никогда бы не сделала этого, если бы не была абсолютно уверена, что его чувства не менее сильны, чем ее. Он видел это по тому, как она на него смотрела. Она ничего не ждала. Она и так все знала.