Книга Порочная клятва, страница 183 – Ева Эшвуд

Она выглядит грустной, и я качаю головой, улыбаясь ей, свирепо и по-собственнически.

— А вот и ни хрена. Ты никогда не будешь моей слабостью, солнышко. Ты – моя величайшая сила.

Уиллоу моргает, и на секунду мне кажется, что она вот-вот заплачет. Но затем она приподнимается на цыпочки, и я обхватываю ее лицо обеими руками, чтобы снова поцеловать. Она издает тихий звук у моих губ, и от этого у меня закипает кровь. Даже не задумываясь, я прижимаю ее спиной к стене, льну к ней всем телом, все еще впиваясь в ее губы со всей силой, что во мне есть.

Все, чего я хочу в этот момент, – это трахнуть ее прямо у этой стены. Заставить ее сладко кончить, кричать, что она любит меня, пока ее киска будет принимать мой член и сперму.

Но у нас нет на это времени.

Я неохотно отстраняюсь, удовлетворенно улыбаясь при виде ее широко раскрытых глаз и раскрасневшегося лица.

— Ладно, – ворчу я. – Давай покончим с этим гребаным днем.

Уиллоу кивает, в выражении ее лица и в том, как она расправляет плечи, ясно читается решимость.

— Хорошо, – соглашается она, и мы вместе идем будить моих братьев.

Как только Рэнсом и Вик просыпаются и приводят себя в порядок, мы покидаем стоянку для фургонов и отправляемся в путь.

Все четверо садимся на мотоциклы, и какое-то время я позволяю себе насладиться видом Мэлиса и Виктора, которые непринужденно едут впереди меня. Они не так искусны, как Рэнсом, который замыкает нашу маленькую группу, но оба чувствуют себя довольно вольготно, мчась навстречу ветру.

Честно говоря, я удивлена, насколько комфортно мне самой стало ездить на мотоцикле. Скорее всего, мне придется сосредотачиваться на этой задаче больше, чем кому-либо из парней, и по ходу дела напоминать себе обо всем, чему научил меня Рэнсом, но я чувствую себя увереннее, чем вообще могла себе представить.

Я начала по-настоящему любить мотоциклы, особенно в последние несколько дней, в основном благодаря его энтузиазму по отношению к ним.

Но пусть часть моих мыслей занята тем, чтобы случайно не наехать ни на какую кочку, другая часть возвращается к сегодняшнему утру, когда мы с Мэлисом стояли вместе у окна, и к тому, что он сказал. Конечно, виды были не то чтобы очень красивыми – лишь пыльный асфальт да остальные фургончики, – но это и не важно. Все равно это был один из самых прекрасных и незабываемых моментов в моей жизни.

Когда я думаю о тех словах, которые совсем не ожидала от него услышать, мое сердце приятно сжимается. Безусловно, его поступки говорили сами за себя. И тот факт, что мы сейчас здесь, собираемся покинуть страну, оставив все позади, еще одно доказательство его чувств.

Может, именно поэтому я не ждала этих слов.

Другие люди тоже говорили, что любят меня, а потом обращались со мной как с дерьмом. Мисти говорила это довольно часто, обычно когда была пьяна или под кайфом, или когда пыталась заставить меня что-то для нее сделать. Она говорила это, и я сдавалась, но в глубине души знала, что люди не обращаются с теми, кого по-настоящему любят, так, как Мисти обращалась со мной.

Оливия вела себя так, словно любила меня, пригласила в свою жизнь, покупала мне дорогие вещи, говорила, мол, хочет убедиться, что у меня есть все, что нужно. Вела себя так, как и подобает любящему члену семьи. Но для нее все это было игрой. Лишь уловкой, чтобы заставить меня сделать то, что она хотела, использовать меня в своих целях.