Книга Запутанная игра, страница 114 – Ева Эшвуд

Рэнсом улыбается, бутылка виски свободно болтается в его руке. Его сине-зеленые глаза светятся добродушием, и он наклоняет голову набок.

— Ты уверена, что хочешь, чтобы я ответил на этот вопрос? Если ты узнаешь о нас больше, это может быть опасно для тебя.

Я пожимаю плечами.

— Я сегодня видела, как Вик выстрелил в мужчину через подушку. А еще наблюдала, как вы втроем убили того парня, Николая. Мы вроде как прошли этот этап, не думаешь?

— Похоже на то, – соглашается он с тихим смехом. – Да, мы живем и работаем здесь. Нам нужно было место для работы, чтобы начать получать деньги, поэтому, когда Мэлис вышел из тюрьмы, мы открыли мастерскую.

Последняя фраза привлекает мое внимание.

Мэлис был в тюрьме?

Думаю, в этом есть смысл, поскольку некоторые из его татуировок похожи на тюремные. Я хочу спросить, за что его посадили, но в то же время боюсь слишком сильно залезть не в свое дело. Пусть я и сказала Рэнсому те слова, я уверена, что узнавать больше об этих парнях не стоит, это действительно опасно.

— Ого. – Я киваю, теребя выбившуюся нитку из одеяла на кровати. – Я этого не знала.

— Но ты, кажется, не сильно удивлена, – усмехается Рэнсом. – Думаю, в этом есть смысл. Мэлис… он своеобразный.

— Можно и так сказать, – бормочу я, вспоминая каждый раз, когда он размахивал пистолетом у меня перед носом. – Как долго он там пробыл?

— Несколько лет. Предполагалось, что срок будет больше, но потом… что ж, он выбрался.

То, как туманно он заканчивает это заявление, убеждает меня в том, что все было не так просто, как он говорит. Они каким-то образом освободили его? Или он вышел раньше за хорошее поведение? Почему-то мне трудно представить такое.

— А что насчет тебя? – спрашивает Рэнсом, меняя тему, прежде чем я успеваю решить, стоит ли спрашивать еще что-нибудь о Мэлисе. – У нас своя мастерская. Что же ты собираешься делать со своим престижным дипломом, когда его получишь?

— Пока не уверена, – признаюсь я. – Я учусь на втором курсе и еще не выбрала специальность. Но мне нужно это сделать как можно скорее.

По правде говоря, я понятия не имею, какую специальность выбрать. Я знаю, каковы мои конечные цели, знаю, чего хочу добиться в жизни, но пока не до конца уверена, как этого достичь или какая специальность лучше. К тому же в моем окружении не так уж много авторитетных фигур, чтобы можно было спросить совета. Как только я думаю о том, чтобы спросить маму, какой карьерный путь мне выбрать, я хочу смеяться. Или плакать.

Рэнсом просовывает пирсинг на языке между зубами.

— Уверен, ты выберешь что-нибудь классное. Ты всегда жила в Детройте?

— Я думала, вы, ребята, навели обо мне справки. Разве вы не знаете абсолютно все о моем прошлом? – морщусь я. – И о настоящем.

Он качает головой.

— Нет. Мы не все о тебе знаем. Ну, Вик, наверное, знает, но не я. – Он улыбается. – Мне нравится узнавать людей по старинке.

Когда он это произносит, в его голосе звучит что-то занятное, какая-то теплота, которая заставляет меня почувствовать, что он видит во мне не просто пешку в этой сложной игре, но и человека.

Человека, которого он хочет узнать.

Кого-то стоящего.

Алкоголь обжигает вены, и я, кажется, не могу оторвать взгляда от его великолепного лица. Рэнсом больше не задает мне вопросов, и я почти хочу, чтобы он продолжил, поскольку молчание между нами кажется слишком затянутым. Наконец, он забирает у меня бутылку и ставит ее обратно на тумбочку.