Книга Жестокие сердца, страница 102 – Ева Эшвуд

Однако тело больше всего волнует то, как она прижимается ко мне. Вкус ее сладких губ. Меня охватывает жар, и я чувствую тот голод, который всегда испытываю по отношению к ней, побуждающий меня целовать ее сильнее и глубже.

Но потом мой мозг начинает соображать. Я чувствую, что это не то отчаяние, с которым она обычно целует меня. Или с которым она целовалась до того, как Трой взял ее и сломал. В этот раз все иначе. Она будто бы пытается заставить себя переступить через все то дерьмо, что на нее свалилось.

Как бы сильно я ни хотел ее – а хочу я ее чертовски сильно, – я знаю, что с такими вещами нельзя торопиться. И я не хочу рисковать, не хочу заставлять ее заходить слишком далеко или делать что-то, о чем она потом пожалеет.

Поэтому я отстраняюсь от нее, прерывая поцелуй.

Большие карие глаза Уиллоу горят, а личико пылает. Она снова тянется ко мне, тяжело дышит. Издает жалобный звук, но не тот, что мне обычно нравится, поэтому я кладу руку ей на грудь, мягко отстраняя ее.

— Солнышко, – хрипло произношу я. – Ты же не хочешь этого делать.

— Хочу. – Она вырывается из моей хватки. – Я очень хочу.

— Ладно, может, и хочешь. Но даже не знаю, готова ли ты, и мне не…

— Я готова. Еще как готова. Я чертовски устала от того, что не могу этого сделать, Мэлис, – ее голос дрожит от волнения, а выглядит она так, словно вот-вот расплачется.

Мое тело ревет от желания, член уже затвердел и упирается в переднюю часть джинсов. Так и хочется просто взять ее, перегнуть через кухонный островок и снова отыметь прямо здесь и сейчас.

Я делаю глубокий вдох, затем еще один, пытаясь привести в порядок мысли, чтобы забыть обо всем этом.

— Уиллоу, – на этот раз я называю ее настоящим именем, а не прозвищем, и говорю более твердо.

Она тоже делает глубокий вдох, отступает назад и обхватывает себя руками. Качает головой, отчего взъерошенная грива ее крашеных каштановых волос рассыпается по плечам.

— Я читала те книги, которые ты мне подарил, – шепчет она. – И каждый раз, когда я их читаю, то думаю о мужчинах в моей жизни, которых люблю… и хочу быть с ними. Я думаю обо всем, что мы делали раньше, и о том, какие чувства вы заставляли меня испытывать. Меня заводит чтение этих книг, все эти сексуальные сцены, и мне уже осточертел бардак в голове, который мешает мне пережить то же самое, что в этих книгах.

Я с трудом сглатываю, осознавая, насколько напряженным кажется ее голос. Она серьезна насчет этого, и в моей голове проносятся образы того, как она читает эти книги и становится влажной от желания.

Мой член сейчас настолько твердый, что мог бы пробить стену, но я держу себя в руках. Дело не во мне и моих потребностях. А в Уиллоу. Так что, как бы сильно мне ни хотелось нагнуть ее и трахнуть, грубо и грязно, как делал это раньше, нужно найти другой подход.

— Иди и возьми одну из тех книг, – говорю я ей, и мой голос становится хриплым от желания. – Одну из твоих любимых.

Уиллоу моргает, ее брови сходятся на переносице. Но она не спорит, поворачивается и выходит из комнаты. Через несколько минут она возвращается с книгой. Я смотрю на роман, затем снова на Уиллоу и киваю.

— Хорошая девочка. А теперь иди сядь на диван.

Она садится, смущенно глядя на меня.

— Ты трогала себя, когда читала эти книги? – спрашиваю я, не отрывая от нее взгляда, когда она устраивается на краю большого кожаного дивана.