Книга Жестокие сердца, страница 101 – Ева Эшвуд

В течение одного напряженного мгновения бабушка просто пристально смотрит на меня. Ее губы дергаются, словно она хочет что-то сказать, но вместо этого она просто разворачивается на каблуках и направляется обратно к черной машине, припаркованной на обочине дороги. Ее водитель бесстрастно наблюдает, как она садится на заднее сиденье, и я вижу, что в машине также находятся двое телохранителей.

Она что-то говорит водителю, и машина трогается с места.

— Гребаная тварь, – рычит Мэлис, нарушая тишину. – Кем, черт возьми, она себя возомнила?

— Она привыкла к тому, что у нее на руках находятся все козыри, – говорит Вик. Он, как всегда, спокоен и собран, но когда я поворачиваю голову, то вижу, как в его глазах закипает гнев. – Очевидно, оказавшись без них, она нехило разозлилась.

— Ну какая же бедняжка, – вставляет Рэнсом, закатывая глаза. – У меня сердце прям кровью обливается от того, как тяжело ей, наверное, приходится.

— Так или иначе, это даже хорошо, – отмечает Вик. – Это значит, что мы наступаем ей на пятки. Она в стрессе и раздражена, а значит, все, что мы с ней делаем, дает желаемый эффект.

Он прав, и я цепляюсь за эту мысль, пока мы заходим внутрь и поднимаемся на лифте в пентхаус. Оливия уже не такая самодовольная, и мне было очень приятно стереть это нахальное выражение с ее лица.

Надеюсь, навсегда.

Вскоре после того, как мы возвращаемся домой, Рэнсом и Вик снова отправляются выполнять кое-какие поручения. Они постепенно восстанавливают свои запасы техники, оружия и боеприпасов, так как многое оставили позади, когда бежали из Детройта, а затем из Мексики.

Я расхаживаю по квартире, испытывая странное возбуждение, как будто у меня под кожей ползают муравьи. Каждый раз, когда мы сталкиваемся с Оливией, я испытываю одновременный прилив возбуждения и страха – такую же смесь я могла бы почувствовать, если бы провела рукой по открытому пламени, танцуя слишком близко к костру.

Трой и Оливия отняли у меня так много, но я шаг за шагом возвращала те частички себя, которые они пытались уничтожить.

Но этого недостаточно.

Я хочу больше.

Когда я вхожу на кухню, то резко останавливаюсь, так как вижу Мэлиса. Пульс разу учащается. Он нависает над раковиной, его мускулистая, покрытая татуировками фигура выглядит неуместно в этой элегантной, модно обставленной комнате. Он пьет воду из стакана.

У меня в животе что-то вспыхивает: искра пламени, которое когда-то горело, словно в аду. Он такой настоящий, такой мрачно прекрасный и сильный. И мой. Меня тошнит от всего, что отдаляет меня от него. Мне надоело чувствовать себя так, словно моя травма заперла меня в стеклянном ящике.

Он ставит стакан на стойку, и я, сама того не осознавая, подхожу к нему. Движение привлекает его внимание. Он смотрит на меня так, словно собирается что-то сказать, но я не даю ему шанса.

Подходя к нему, я обхватываю ладонями его лицо и приподнимаюсь на цыпочки. А затем практически атакую его крепким поцелуем.

21

Мэлис

Твою. Мать.

В одну секунду я собираюсь спросить Уиллоу, не хочет ли она заказать ужин, а в следующую она уже бросается на меня и остервенело целует.

Порыв меня слегка ошарашивает, но инстинкт берет верх. Я обхватываю ее руками, рот жадно откликается на поцелуй. А мозг в это время отчаянно пытается понять, что, мать вашу, происходит.