Книга Влюбиться в твою улыбку. Книга 2, страница 18 – Цин Мэй

— Господин капитан, время кушать таблеточки!

Тун Яо бодро протопала к кровати.

Брат Чэн, лежавший к ней спиной, даже не пошевелился. Девушка обошла кровать, чтобы зайти с другой стороны. Поставив чашку и положив лекарства на тот самый чайный столик, она присела рядом на корточки и, обхватив руками колени, молча уставилась на капитана, который, кажется, спал. Он, конечно, был по-настоящему красив. Любая взятая по отдельности черта выглядела эталонной, как шаблон в клиниках пластической хирургии. А вот все вместе они составляли лицо, на котором читались жесткость и язвительность. Впрочем, это нисколько не мешало капитану оставаться красивым.

С художественным слогом у Тун Яо было не очень, и она не смогла бы ясно выразить, почему так уставилась на Лу Сычэна. Одно было понятно: стоило ей увидеть эти чуть покрасневшие от простуды нос и веки, и девушка не могла отвести от них взгляда.

И тут этот «спящий красавец» внезапно открыл глаза. Неожиданно встретившись взглядом с темно-карими глазами, Тун Яо инстинктивно отшатнулась назад, покачнулась… и с глухим звуком шлепнулась на мягкий ковер.

Лу Сычэн:

— !

И перед тем как заговорить, пару раз откашлялся.

— Ты почему в моей комнате рыщешь?

Тун Яо моргнула. Под взглядом этих бесстрастных глаз она и правда почувствовала себя виноватой. Секунд десять она не находила что ответить, пока наконец не вспомнила, зачем вообще пришла. Поспешно развернувшись, девушка схватила чашку с водой и таблетки.

— Лекарства тебе принесла. Брат Жуй попросил меня проследить, чтобы ты перед сном их выпил.

Она села на ковре, скрестив ноги, и протянула чашку Лу Сычэну. Сама же взяла упаковку, внимательно прочитала инструкцию на обороте, выковыряла из фольги нужные таблетки и протянула капитану.

Приподнявшись, брат Чэн взял и то и другое.

— Вода слишком горячая.

— !

— Налей другую.

— Ты вообще понимаешь?

— Понимаю что?

— Ты понимаешь, что такое боль у женщины в те самые дни месяца? Это как если бы с мужчины сняли трусы, взяли плетку с шипами, макнули ее в острый соус да стукнули раз сто по тому самому месту. И вот если ты умножишь это еще в три раза, то получится та боль, которую испытывают, когда рожают. Ты ведь в курсе, что роды – это больно? А насколько больно, осознаешь? Представь, что тебя взяли за верхнюю губу и натянули ее на голову. Вот так это примерно по ощущениям и получается. Так что, если в эти дни месяца к нам вторгнется Годзилла, я его запинаю обратно в океан. Просто чтобы не мешался под ногами, пока я тут страдаю вся такая красивая и печальная, – сказала Тун Яо и добавила: – Поэтому пей воду, ешь таблетки и не выделывайся.

Когда она договорила, Лу Сычэн пару секунд помолчал, а потом закинул в рот лекарства и молча, небольшими глотками запил их водой из чашки. Девушка в это время сидела на полу, глядя, как ходит его кадык. Тун Яо удовлетворенно кивнула и произнесла:

— Еще глоточек. Когда болеешь, надо пить больше горячей воды.

Лу Сычэн послушно отпил еще. То ли его настолько впечатлила живописная метафора, то ли просто решил не спорить. По крайней мере, Тун Яо на это надеялась.

Она забрала у него наполовину опустевшую чашку и упаковку из-под таблеток и встала у кровати. Лу Сычэн успел накинуть на себя одеяло и собирался уснуть, когда девушка сказала: