Книга Династия Скоген, страница 15 – Каролин Валь

— Александер, – произнесла мама и при этом казалась такой подавленной, что меня начала терзать совесть, но я заставил ее замолчать.

— Сколько ты ей заплатил? – стальной голос отца походил на недавно наточенный клинок, и мне понадобились все силы, чтобы не вздрогнуть. Вместо этого презрительная усмешка заиграла на моих губах, как и всегда, когда я возводил защитную стену. Я откинулся назад на диване, скрестил лодыжки и положил руки на спинку.

— Ты серьезно об этом спрашиваешь?

Я заметил, как на его виске начинает пульсировать вена, хотя ничего в мимике отца не указывало на то, что я вывел его из себя своим заносчиво-безразличным поведением.

— Сколько ты ей заплатил, чтобы девушка опровергла эту историю? – с досадной невозмутимостью повторил мой отец, хотя я знал, как сильно он кипит внутри.

— Ни цента.

— Ты лжешь.

— Нет.

— Ты серьезно хочешь убедить нас, что это сорокавосьмисекундное видео было смонтировано? Что ты не трогал ее за грудь, и она возмущенно не ударила тебя по руке? Что запись, которую мы все видели своими глазами, не является продуктом многолетней легкомысленности? Что это не проступок Пряничного принца, вставшего на ложный путь?

Его слова не должны были причинять такую боль, однако причиняли. Ухмылка на моих губах казалась высеченной на камне, а грудь грозила разорваться от боли. Проклятие.

— Не хотите узнать, что именно произошло? Или сразу думаете о худшем?

— Так ты знаешь, кто опубликовал видео?

Никакой реакции на мой вопрос. Предсказуемо никакой. В конце концов, я лишенный уважения придурок, ставящий под угрозу наследие нашей семьи. Я раздраженно поджал губы. Кто опубликовал это видео – единственный вопрос, на который я пока не мог ответить.

— Нет.

— Хорошо, – отец кивнул, словно на это и рассчитывал. – Никаких публикаций в социальных сетях. Никаких интервью. Это чудо, что в аэропорту тебя не поджидал никто из прессы.

— Это не правда, – подключился Тео и поднял свой смартфон. На экране высветилась зернистая фотография, на которой можно было узнать меня, стоящего у остановки такси и помогающего пожилой женщине в платке. Подпись под фотографией была какой-то нечитаемой ерундой.

— Почему репортеры еще не сидят на деревьях перед воротами или не разъезжают на лодке по фьорду Осло? – насмешливо спросил я.

Маматихо откашлялась.

— Потому что мы пришли с ними к компромиссу.

— Хочешь сказать, вы им заплатили, – подытожил я и заметил, как мои родители обменялись взглядами, что лишь подтвердило мое предположение. Только сейчас я понял, какими измотанными и измученными они оба выглядят. Постарели на годы, хотя прошло всего шесть месяцев с тех пор, как мы в последний раз виделись на Рождество. Дело не только в темных кругах под глазами, но и в чертах их лиц, которые заставили меня замереть. Во мне вспыхнуло сочувствие, к которому одновременно примешались угрызения совести. И в этот раз я не смог от них избавиться.

Фу-ты, черт!

Возможно, в том, что мы оказались в такой ситуации, из которой нет выхода, есть и моя вина. Намеренно или нет, я впустил эту бурю в нашу жизнь, и волей-неволей придется расплачиваться за все. Пусть даже осознание того, что семья считает видео настоящим, было подобно тысяче маленьких ледорубов в моем сердце.

С моего языка уже было готово сорваться извинение, но тут отец произнес: