Книга Золотое наследие, страница 98 – Каролин Валь

— Никогда. – Я прочистила горло, пытаясь вернуть себе голос. – Я бы никогда не смогла ее выбросить.

Он резко поднял глаза, и его взгляд словно пронзил меня насквозь. В нем кипела буря эмоций: замешательство, страх и что-то еще, чего я не могла распознать.

Что же его так испугало? С момента нашей первой встречи несколько недель назад Лукас никогда не проявлял столько эмоций. Но сейчас его маска начала трескаться. Вероятно, впервые его истинные чувства проявились так явно, словно упавший занавес, обнажающий театральные подмостки.

Возможно, вино придало мне смелости. Поэтому, чувствуя себя сильной и готовой противостоять человеку, который когда-то был причиной всех моих страданий, разбитого сердца и долгих часов, проведенных в слезах под одеялом, я сделала робкий шаг к Лукасу.

Он поднял руку, словно создавая между нами невидимый барьер. Его слова, словно острые стрелы, пронзили тишину, но я не отступала. На этот раз я должна была получить ответы, прежде чем исчезнет моя решимость. Прежде чем я снова стану той, кто прячется в тени и позволяет другим принимать решения за меня.

— Почему ты тогда просто оставил меня? – напрямую спросила я, а слова, казалось, взорвались в пространстве.

— Почему ты пригласила меня к себе? – спросил он, и внутри меня что-то дрогнуло, будто я вернулась в прошлое.

Мне снова шестнадцать, и я дома, пишу ему сообщения, но они остаются без ответа. Внутри меня холодная и безмолвная пустота. Я чувствую себя потерянной и ненужной. Это опустошение невыносимо. Мне нужно отпустить человека, который для меня все, но я не могу найти в себе силы сделать это.

— Элли…

— Нет, ты должен мне ответить! – воскликнула я с необычайной силой. – Ты в долгу передо мной, Лукас. По крайней мере, в этом!

— Я не знаю, что ты хочешь услышать.

— Правду! – крикнула я, разрывая тишину. – Я хочу услышать правду, черт возьми!

Она прерывисто выдохнула. Ее грудь тяжело поднималась и опускалась, будто пыталась поймать ускользающий ритм, в глазах бушевала буря, отблески которой напоминали вспышки молнии, а губы искривились, как у готовой к прыжку химеры. Никогда прежде Элли не выглядела столь величественной и недосягаемой. Внутри меня будто была струна, натянутая до предела, и я изо всех сил старался удержать свои чувства под контролем. Как же мне хотелось сказать ей, что все будет в порядке, что она в безопасности рядом со мной. Но я знал, что это ложь. Я никогда не был достоин ее, и, возможно, никогда не буду. Это было похоже на то, как если бы я смотрел на нее через толстое стекло, не имея возможности дотянуться. Я будто превратился в одинокого странника, которому никто не может подать воды. Поэтому я спрятал свои чувства так глубоко, что они принадлежат теперь только мне.

— Ты был моим лучшим другом, Лукас.

Эти слова прозвучали тихо, как шепот ветра, и сначала я подумал, что ослышался. Но нет. Она правда это сказала. Мое сердце сжалось так сильно, что на мгновение я потерял способность дышать. Пока Элли смотрела на меня, в ее глазах буйствовала целая гамма эмоций. Разочарование боролось с гневом, а смирение – со страданием. Но хуже всего была внезапная боль, которая пронзила меня, словно острый нож, вонзившийся прямо в сердце.

Ты виноват в этом. Ты причинил ей столько мучений.