Книга Золотое наследие, страница 97 – Каролин Валь

— У тебя тут что-то было, – произнес он, но тут же отдернул руку, словно был не в силах больше терпеть это прикосновение.

Он повернулся ко мне своей широкой спиной и начал загружать миски в посудомоечную машину. Мое сердце бешено колотилось, пока я пыталась связать этот образ с тем уверенным мужчиной, которого я обычно видела перед собой. Внезапно в голове возникла мысль, которая заставила мой пульс биться еще сильнее, но я отбросила ее и продолжила наблюдать за Лукасом. За этим мужественным и харизматичным человеком, который, казалось, не ведал страха и контролировал свою жизнь. Почему он избегал моего взгляда?

Я нахмурилась и, чувствуя себя виноватой за его переживания, осмелилась посмотреть на него внимательнее. Неужели я действительно заставляла его нервничать? Нет, этого не может быть.

— Давай попробуем с шоколадом, – сказал Лукас, не глядя на меня.

— Хорошо. Я уже пробовала обычные варианты: белый шоколад, горький, цельное молоко. Но, боюсь, это еще не все. Как ты сказал, чего-то определенного не хватает.

В раздумьях я невольно прикусила внутреннюю сторону нижней губы.

Пока печенье не идеально…

— Давай делать по одному шагу за раз. Не все в жизни может быть одинаково совершенным.

Кто был этот парень и что он сделал с Лукасом Стенсрудом?

Лукас ловко выбрал миски и небольшой сотейник для растапливания шоколада на водяной бане, а я завороженно наблюдала за его действиями, в которых ощущалась привычная уверенность, словно он уже не раз этим занимался.

— Тебе нравится работать на кухне? – спросила я.

Он глубоко вздохнул, и его мускулистая грудь поднялась. Казалось, он борется с собой, решая, стоит ли отвечать. Но потребность высказаться взяла верх.

— Когда я перестал рисовать, часть меня словно исчезла. Думаю, я искал что-то, что могло бы заполнить эту пустоту. Вот почему так увлекся кулинарией.

Я собралась с духом.

— Почему ты перестал рисовать? Ты был таким талантливым.

Лукас мгновенно замкнулся, словно выстроил вокруг себя непроницаемую стену молчания. Я разочарованно выдохнула. Конечно, чего-то подобного я и ожидала. Как только разговор касался чего-то личного, он тут же отступал. Видимо, ему не хотелось сильно раскрываться.

Когда я обернулась, Лукас стоял на другой стороне кухонного острова, а его взгляд был прикован к изящной полке, которую я нашла на блошином рынке. Его пальцы осторожно скользили по моему портрету, который он подарил мне на шестнадцатый день рождения. В моем сердце что-то сжалось. Черт! Я совсем забыла его убрать. Удивительно, что он не обратил внимания на эту картину раньше.

— Да. – Одно слово. Я не осмелилась произнести больше ни звука.

Да, потому что это было твоим творением. Да, потому что ты подарил мне эту частичку себя. Да, потому что это последняя светлая искра, что осталась у меня от тебя.

— Я думал, ты давно избавилась от нее…

Он нежно коснулся витиеватой рамы. А я поняла, что до сих пор помню, как тепло разлилось по моему телу, когда я увидела этот рисунок. Мои глаза сияли как звезды, а пряди волос мягко касались лица. На губах играла улыбка – искренняя, особенная, которую я дарила только ему. В ней таилось обещание, вызов, признание. Всегда.

Видеть его сейчас, спустя шесть лет, с этим портретом – это удар под дых. Волны бушевали внутри меня, разбивая все преграды.