Книга Золотое наследие, страница 139 – Каролин Валь

Затем я отправился к Аасмунду. В тот момент его улыбка была особенной. В ней впервые за все время, что я его знаю, появилась глубокая тень. Или же это был просто очередной акт игры?

— Большинство людей видят только то, что им хочется видеть, – начал он, но мой гнев затмил способность понять его слова. – Они слышат лишь то, что хотят услышать. А есть те, кто говорит только то, что от них хотят услышать. Я не из таких. Я говорю то, что заставляет вас задуматься, что заставляет вас усомниться в своих желаниях.

— Как ты это делаешь? – Кровь шумела в ушах, словно море. Каждая мышца была напряжена, как струна. Мир, который я выстраивал вокруг себя годами, рухнул, как карточный домик, под тяжестью его слов. Правда не только развеяла мои иллюзии, но и разрушила все, что могло быть у нас с Элли.

— Я не твой враг, Лукас. – Его голос был тихим, но в нем звучала уверенность. – Я никогда не говорил, что ты недостаточно хорош для Элли. Я никогда не говорил, что ты станешь таким. Это лишь то, что ты хотел услышать.

— Я… я не совсем понимаю. – Мои мысли ускользали, словно тени, не давая ухватиться за них. Они становились все более размытыми.

— Для человека с твоим умом это удивительно. – Аасмунд Скоген медленно качнул головой, и на его лбу появилась глубокая складка. – Ты думаешь, что самое важное в моей жизни – это то, чем я владею? Мои богатства? Дома, яхты, машины, вертолеты, самолеты, загородные резиденции?

Он замолчал, а затем, словно подводя итог своим размышлениям, добавил:

— Нет, это мои дети и внуки. Я знаю, что они обеспечены материально. Возможно, их детям и внукам тоже никогда не придется беспокоиться о деньгах. Но что значит для них это финансовое благополучие? Как оно защищает их от жизненных бурь? – Аасмунд медленно повернулся ко мне, скрестив руки за спиной, и устремил взгляд в темноту, где горы казались несокрушимыми великанами. – Ради Александра я готов на все, – произнес он. – Хотя, возможно, он и так был тем, о ком я думал больше всего. Теодор пойдет своим путем, он силен и непреклонен. Вероятно, его однажды обведет вокруг пальца женщина, столь же решительная и дерзкая. Но что будет с Элли?

Я воспринимал его речь, как будто она была на незнакомом языке. Человек, с которым я за последние шесть лет обменялся лишь несколькими фразами, теперь раскрывал передо мной глубины своей души. Это был тот самый человек, из-за слов которого я отвернулся от Элли и пошел своей дорогой.

— Моя милая, умная, добрая Элли. – Аасмунд снова посмотрел на меня. – Я знаю, что ты сделал для нее за последние недели. И всегда считал, что ты прекрасно подходишь моей внучке. Но что насчет тебя? Один-единственный вопрос, и ты отказался от нее, как от ненужной вещи.

Я ощущал себя человеком, потерпевшим крах. Старик был прав – в каком-то извращенном, безжалостном смысле. Мне следовало сражаться за Элли, за нашу дружбу и за многое другое. Но теперь было поздно. Или нет? Я поднял голову, и решимость вновь зажгла огонь в моих венах. Еще не все потеряно, если я не позволю этому случиться. У меня оставался шанс, возможность. Все зависело от меня, если я не сдамся. Снова. Я не позволю нескольким словам сбить меня с пути.

Ничего не сказав, я вернулся в роскошный особняк с величественным стеклянным фасадом и огромным бальным залом. Это место было более впечатляющим, чем все, что я видел раньше. Однако мне было все равно. Впервые в жизни меня не волновало, где я нахожусь, кто меня видит и что обо мне думают. Я думал только об Элли.