Книга Золотое наследие, страница 137 – Каролин Валь

За последние недели я понял, что мне больше не нужно это общество. У меня были самые близкие друзья, и я всегда знал, кто я и на что способен. Мне не требовалось чье-либо одобрение, чтобы чувствовать себя уверенно. Потому что никакие деньги не могли подготовить меня к тому моменту, когда Элли подарила мне свою сияющую улыбку, словно я был ее северным сиянием, которое она так жаждала увидеть. В моем сердце зародилось ощущение, которого я никогда раньше не испытывал: все, о чем я так долго мечтал, теперь стало реальностью.

Заметив, что Аасмунд Скоген покинул зал и вышел на террасу, откуда открывался вид на всю долину, я почувствовал, как биение моего сердца замедлилось. Сегодня был идеальный, если не единственный, момент для этого разговора. Все эти годы я хранил молчание, подчиняясь судьбе, которая, одним словом, направила меня на этот путь.

— Я скоро вернусь. Мне нужно закончить одно важное дело, которое я давно откладывал, – сказал я Элли и отправился вслед за ее дедушкой.

Наш разговор, который начался на ее шестнадцатом дне рождения, так и не был продолжен. Однако теперь казался неизбежным. Если, конечно, еще не было слишком поздно.

На улице меня встретил холодный ветер, и я пожалел, что не взял пальто. Некоторые гости укрылись предложенными пледами, но я не стал утруждаться. Это не займет много времени.

— О, Лукас.

— С днем рождения, – сказал я, и мой голос прозвучал холоднее, чем я хотел. Аасмунд Скоген накинул на плечи плед и, взглянув на чистое зимнее небо, некоторое время молчал. Внезапно меня охватил страх. Паника, словно дикий зверь, впилась в мою душу. Все эти годы я жил без Элли. Добровольно. Что, если он снова встанет на нашем пути? Что, если он снова скажет…

— Я собираюсь уволиться, – слова вырвались сами собой.

— Собираешься или уже решил?

Взгляд Аасмунда Скогена был настолько выразителен, что мог растопить лед. Хотя внутри меня все протестовало, а часть меня хотела отступить, я все же сказал:

— Я думаю, это будет правильно. Я не чувствую, что могу продолжать работать в фирме. Кажется, мое время в «КОСГЕНе» закончилось.

Я ожидал увидеть множество реакций. Удивление, возможно, непонимание. Но не ту безмерную грусть, что отразилась на его лице. Аасмунд стоял, держась одной рукой за перила, и в какой-то момент мне показалось, что он стал почти невидимым. Я вдруг понял, насколько он был истощен, изможден и бледен. В воздухе повисла гнетущая тишина, и я, не в силах выносить ее, отступил на шаг назад. Мне казалось, что его взгляд проникает в самую глубину моего существа.

В последние недели Аасмунд словно ускользал, исчезал, как тень. Его отсутствие по «профессиональным причинам» стало почти обыденным. Я видел его сидящим, опирающимся, но никогда не стоящим прямо. Казалось, он уловил понимание в моем взгляде, и его губы дрогнули в едва заметной улыбке.

— Что ты хочешь знать? – спросил он тихо.

— Вы больны. – Это был не вопрос, а утверждение.

— Верно. – Он кивнул, не отводя глаз. – Я болен.

— Почему вы отказались от идеи производства печенья из полбы? – Мой голос звучал сухо, но в нем скрывалась тревога.

— Ты уверен, что хочешь уволиться?

— Ты хочешь уволиться? – резко оборвала его Элли. Ее голос звенел, как разбитое стекло. Вокруг нас никого не было, только мы трое и тихо падающий снег. Она напоминала снежную королеву, которая внезапно оказалась рядом. В ее глазах бушевал огонь, на лице отражалась внутренняя борьба между гневом и растерянностью. Я сделал шаг к ней, но она подняла руку, останавливая меня. – Нет, я не хочу ничего слышать. И что здесь происходит? О чем вы говорите?