Книга Счастливая случайность, страница 90 – Макс Монро

Фаза медового месяца не длится вечно. Со временем пары эволюционируют, превращаясь в нечто более сложное и эмоционально укоренившееся, в нечто такое, что стоит ценить, за что нужно крепко держаться обеими руками. В нечто такое, что куда значимее, чем просто похоть и влечение.

Но Кэролайн эволюционировать не стала, и, если честно, не знаю, сумеет ли она когда-либо это сделать. Наверное, она всегда будет гоняться за этим кайфом, и всякие отношения, в которые она вступит, будут из-за этого разваливаться.

— Кэролайн, это уже не ново.

— Не прзноси мое имя вт так, Чейз, – приказывает она, соблазнительное мурчание сменяется жесткостью.

— А как мне тогда, по-твоему, его произносить, а? Потому что я бы предпочел вообще никак.

— Ну почму ты всгда такой злой? – спрашивает она, ее язык все еще не в состоянии поспевать за словами.

— Я не злой, это уж точно. Ты бы поняла, если бы я злился.

— Ты разве не можешь меня простить? – шепчет она, слезы и наигранная драма – это следующая остановка в ее плане из пяти шагов.

— Простить тебя за то, что ты полтора года спала с моим лучшим другом прямо у меня под носом? – Я фыркаю. – Нет, не думаю, что получится.

— Ты всегда был тако-о-о-о-о-ой совршенный. Мистер Совршенный Чейз Доусон. Лучше, чем все остальные.

— Не был я совершенным и никогда не считал, что я лучше других. Зато у меня есть моральный компас, и завести интрижку с лучшим другом значимого для меня человека – это как-то совсем ему не соответствует.

Если честно, я бы не удивился, если бы Джастин оказался не единственным, с кем она крутила шашни, пока мы состояли в отношениях.

— Уехал за тысячу миль, и все рно думаешь, что недостатчно далеко от меня, да?

Черт. Действительно разумный вопрос.

— По правде сказать? – отбриваю я. – Да.

— Эт потому шт ты все еще меня любишь, знашь ли.

— Нет, не поэтому, – поправляю ее я. – Это потому, что ты никак не перестанешь звонить.

Штука с моей бывшей в том, что я уже настолько далеко оставил в прошлом эти отношения и ее саму, что даже больше не испытываю к ней ненависти. В основном лишь смесь печали и раздражения.

А этот звонок говорит лишь о ее одержимости самой собой, вовсе не о том, что она действительно хочет меня вернуть. Она – ребенок в комнате, полной игрушек, который злится из-за того, что одну из них отобрали. Это первостатейный эгоизм, максимально далекий от любви.

— В Нью-Йорке мног девочек, да? Думаешь, ты теперь кртой?

В такие минуты, как эта, я задаюсь вопросом, как же вообще продержался в отношениях с этой женщиной так долго. Как мог планировать жениться на ней. Но именно такие минуты, как эта, способны заставить меня дать волю своему раздражению и потерять спокойствие.

— Я живу жизнью своей мечты, работаю с интеллигентными, интересными людьми и еду в тур по стране с одним из самых успешных авторов, с кем мне доводилось встречаться, – самым дурацким образом процеживаю я, позволяя своим эмоциям выйти из-под контроля. – Так что да, я думаю, что вполне прекрасно устроился. Все лучше, чем заживо гнить с тобой.

— Чейз? – слышу я у себя за спиной, и сладость этого голоса кардинально отличается от того, что звучит в телефоне. Я быстро разворачиваюсь и вижу, что Брук высовывается из дверей автодома, на ее плечи наброшено полотенце, и она потирает свои мокрые волосы. Ее тело прикрывает пушистый халат, и я ловлю себя на том, что мысленно гадаю, а есть ли что-нибудь под ним. Будто только заметив у моего уха телефон, она накрывает губы ладонью и округляет глаза. – Ой, божечки! Прости! Не знала, что у тебя разговор.