Книга Счастливая случайность, страница 66 – Макс Монро

Ладно, ладно, Брук, это уже как-то чересчур. Я снова бросаю на нее взгляд и пытаюсь нашарить в своей совести внутреннее прощение. Все, что мне удается, это продлить срок ее жизни года на три-четыре.

Ну все. Теперь я точно отправлюсь в ад. Эта бедная старушка ничего мне не сделала. Просто есть в ней что-то такое, от чего я начинаю нервничать. Ну, типа, как будто бы я должна ее знать, или еще что.

Вставая, я наматываю поводок Бенджи на ладонь, чтобы крепче его держать, и тащу его – вежливо, клянусь, – в противоположную сторону от его возлюбленной. Глаза у него немного грустные, но я и так уже сегодня привнесла в этот парк слишком много безумия, так что, думаю, если подойду к владельцу той колли и расскажу о том, что моя немецкая овчарка влюбилась с первого взгляда, то уже точно превышу квоту.

Бенджи идет рядом, исполнительный, как всегда, но когда он в последний раз оглядывается через плечо, прежде чем мы сворачиваем за угол, настроение у меня становится все хуже и хуже.

Неужели я сейчас облажалась? Неужели подвела своего лучшего друга самым неизмеримым образом? Не знаю, смогу ли я вынести мысль о том, что я разочаровала Бенджи – что отказала ему в чем-то, чего он и хочет, и заслуживает. Он всегда прикрывает мне спину, даже когда я схожу с ума, а при первом же признаке безумия с его стороны я просто пойду против него?

Нет. Нет, я не могу этого сделать. Я должна дать ему шанс испытать любовь!

Враз засуетившись, я разворачиваю его обратно и ускоряю шаг до легкого бега в направлении той бордер-колли и ее хозяина. Под моим руководством мы лавируем в потоке прохожих, словно звезды фильма «Форсаж 19: Гавгавский дрифт».

До Бенджи доходит, что я пытаюсь провернуть, и его уши возбужденно поворачиваются вперед.

— Мама с тобой, Бендж, давай найдем эту дамочку.

Обшаривая взглядом ноги людей перед нами, я с пристальным вниманием выискиваю пружинистые лапки той хорошенькой принцессы. Вижу несколько собак – даже парочку псовых леди, – но след той, что от нас скрылась, стремительно остывает.

Давай же, давай же.

Какой-то мужчина в ветровке занимается бегом, но чересчур уж подчеркнуто.

Двое малышей дерутся на руках изможденного отца.

Две женщины с практически идентичными чихуахуа в плащах.

Велокурьер в перчатках без пальцев проезжает мимо парочки, обжимающейся на скамейке.

В этой части парка поразительно много активности, и при этом ни одна из активностей не является той, которую я так отчаянно надеюсь увидеть.

Когда мы добираемся до начала променада, ее так нигде и не видно, а я – официально худшая песомама на свете.

— Ох, блин, Бенджи, мне жаль. Мне так жаль. – Он взволнованно смотрит назад, затем снова вперед, на редеющую толпу людей, потом опять на меня, прежде чем жестом прощения потереться о мои ноги.

Мир не заслуживает собак, в этом я уверена. А что же я? Я и того меньше заслуживаю этого прекрасного, хорошего мальчика.

Я опускаюсь на корточки и двумя руками обхватываю его морду.

— Как-нибудь, когда-нибудь я тебе это компенсирую, приятель. Обещаю. Не знаю, как, но я что-нибудь придумаю, совсем как и ты придумал бы что-нибудь для меня.

Бенджи толкает меня, пока я мягко не плюхаюсь на пятую точку, а затем забирается ко мне на колени, чтобы получить свою порцию утешительного чесания всего тела.