Книга Счастливая случайность, страница 64 – Макс Монро

Желудок бурчит, а в горле горит… Неужто я действительно это сделаю?

Телефон оказывается у меня в руке еще прежде, чем мой мозг успевает ответить на этот вопрос.

Мужчина дня поднимает трубку после второго гудка.

— Алло?

— Привет, Уилсон. Это Чейз Доусон. У меня к тебе предложение.

Бенджи нехарактерным образом тянет за поводок, пока мы прогуливаемся по литературному променаду в Центральном Парке, и уже во второй раз за неделю я мысленно избиваю себя плетьми за то, что пренебрегаю им, когда так глубоко погружаюсь в собственные мысли. Бенджи нуждается в движении точно так же, как я нуждаюсь в своем вине, и все же я сумела выделить ему лишь две прогулки против моих трех бутылок.

Не судите меня, ладно? Я сейчас переживаю абсолютно новый уровень личностного кризиса.

Может, именно поэтому на сей раз я увела нас так далеко от дома глубоко в центр парка, мимо статуй литературных деятелей, чтобы превратить одну прогулку в четыре, если брать в расчет ее длину.

Или, может, это из-за того покоя, который я ощущаю, окруженная воспоминаниями схожих со мной по духу людей. Конечно же, как я себя убеждаю, американский поэт Фитц Грин Галлек тоже проводил бóльшую часть своих дней в одиночестве, запершись дома наедине лишь со своими пижамой, словами и большой бутылкой вина. А Уильям Шекспир просто не мог не увлечься кем-то, кем не следовало, верно? Ну то есть, разве не в этом состоит чертова суть тропа «несчастные влюбленные»?

— Прости, Бенджи, – вновь говорю ему, когда появляется просвет в окружающих нас людских ордах. Мне не то чтобы стыдно разговаривать с ним на публике, да и болтающая сама с собой сумасшедшая – это в Нью-Йорке вообще вполне обычное дело, но если у меня и случается приступ личной ответственности за то, как я выгляжу, то обычно это происходит в публичных локациях и среди тех людей, которых я даже не знаю. Как будто мнение незнакомцев почему-то важнее всего.

Переживать о том, что думают люди, которых я несомненно никогда больше не увижу, как-то нездорóво. Но это реально. Уверена, если бы я пошарила, как следует, то смогла бы найти самое настоящее душевное расстройство, которое это доказывает.

Бенджи же, к счастью, мое пренебрежение словно и вовсе не обижает.

Походка у него уверенная, а настроение – напыщенное, когда мы проходим мимо нескольких других собачьих цыпочек и их владельцев. Костюм Бэтмена из кожзама ну очень ему льстит при таком освещении, а на фоне драматичной массовки из обрамляющих дорожку деревьев он выглядит как настоящий супергерой среди псовых простолюдинов.

— Вынуждена согласиться, Бенджи. Ты здорово выглядишь. Я не была до конца уверена, что этот костюм – то, что надо, но, как и всегда, ты оказался прав. В следующий раз постараюсь заставить себя пораньше к тебе прислушаться, но, думаю, мы оба знаем, что вероятность этого не очень-то велика. – Я смеюсь сама над собой. – Твердолобость – это у нас семейное.

Бенджи гавкает, чтобы привлечь мое внимание – в чем я не могу его винить, потому что погрузилась в полноценную беседу сама с собой, – и, когда я поднимаю глаза и прослеживаю за направлением его взгляда, обнаруживаю совершенно не то, чего ожидала.

Очень крупный, привлекательный мужчина в, как мне думается, запредельно дорогом пошитом на заказ костюме выгуливает поросенка на длинном поводке, пристегнутом к шлейке. Крохотная фиолетовая жилетка обхватывает его розовое тельце, пока он вышагивает по парку, задрав пятачок высоко кверху.