Книга Счастливая случайность, страница 148 – Макс Монро

Я качаю головой, продолжая улыбаться. Что здесь непонятного? Мне правда не хочется, чтобы пришлось отправляться в «Бойцовский Клуб», дабы убедить незнакомку, что мы не вместе, но если мы продолжим и дальше об этом говорить, а в груди у меня станет еще теснее, то мне, вполне возможно, все-таки придется.

— Нет, мы не встречаемся. Связаны лишь профессионально. – Я пожимаю плечами. – И дружески, наверное. С ней очень весело.

Женщина кивает еще несколько раз, а затем отходит прочь, но я все равно успеваю расслышать, как она бормочет себе под нос, уходя: «Блин, вот бы у меня были друзья, которые вот так на меня смотрят».

Друзья, которые вот так на нее смотрят? Как я смотрю на Брук?

Я снова поворачиваюсь к сцене посреди фестиваля, где Брук сидит с двумя ведущими и болтает обо всем, связанном с «Братьями-Тенями», и том, что вдохновило ее их написать. Впервые я услышал эту историю, когда ее об этом спросили в Чикаго, но должен признать, во второй раз это не менее увлекательно.

— Немного страшно признавать это публично, но «Братья-Тени» были моей юношеской фантазией, приукрашивающей смерть. Я всю свою жизнь имею дело с вазовагальными синкопе, и пускай это заболевание не считается опасным для жизни, но для юной девушки оно таким казалось. Когда я думала о том, на что может быть похожа жизнь после смерти – или, скорее, на что бы мне хотелось, чтобы она походила, – я всегда воображала группу красивых призрачных мужчин, которые бы меня защищали и развлекали.

Я почти полных пятнадцать секунд слушаю рассказ Брук и теряюсь в ее словах, прежде чем до меня доходит, о чем же говорила та продюсер. Как я смотрю на Брук? Я не могу описать это иначе, как громко.

Мое лицо – словно гребаный прожектор. Я это чувствую: от давления в щеках до напряжения в уголках глаз – я улыбаюсь, словно Джокер, причем делаю все это, глядя прямо на ту женщину, с которой меня ну ничегошеньки не связывает.

Господи, помоги мне.

Я быстро разворачиваюсь кругом, как будто это каким-то образом что-то изменит, и провожу ладонью по лицу. Я что… буквально втрескиваюсь в Брук Бейкер?

Я знаю, что всегда считал ее милой и забавной, и она, очевидно, гениальная писательница, а мой товарищ между ног вроде как в последнее время становится ей одержим, но это все просто… просто…

Проклятье. Я определенно, черт побери, втрескался в Брук Бейкер!

И это не такое увлечение, какое бывает у взрослого мужчины, со зрелыми чувствами и планом нападения, а такое, как у старшеклассника – когда всем неправомочно заправляют гормоны и импульсивность.

Вот же черт, ну я и дурак!

Это ведь та женщина, на чей роман я поставил свою задницу и карьеру. Это та женщина, с которой мне критически важно сохранять профессиональные отношения. Это та женщина, с которой мне будет неимоверно глупо выстраивать эмоциональную связь, потому что если вдруг что случится и наша связь станет безэмоциональной, то это испортит все, к чему я вообще вел свою жизнь все тридцать три года.

Но что, если все получится?

Нет. Нет. Господи, Чейз, о таких глупостях думать нельзя. Если будем врать себе о серьезности последствий, то в итоге нашу задницу поджарят, как цыпленка-гриль в KFC. Мы нас понимаем? ПОНИМАЕМ?

Черт. Когда начинаешь спорить сам с собой – это всегда дурной знак.