Книга Счастливая случайность, страница 147 – Макс Монро

На этой неделе начинается ежегодный Фестиваль раков, и шоу уже традиционно всю неделю ведет свои трансляции из самой гущи кипящего жизнью центра. А учитывая, что Брук этим утром – главная гостья, то они пригласили ее поучаствовать практически во всем. Она будет давать интервью, выступит соведущей на парочке развлекательных мероприятий и даже в самом конце побудет дегустатором на кулинарном поединке между полудюжиной ресторанов.

У меня до сих пор стоит перед глазами ее шоу импровизаций, которое она устроила в машине по дороге сюда этим утром. Она изображала Гая Фиери, Энтони Бурдена и Гордона Рамзи ^[50], когда начала нервничать из-за того, что придется корчить из себя гурмана на ТВ.

– Добро пожаловать во Вкусоград, рыбачок!

– Я не боюсь показаться идиотом, но на фоне этого рака я умник.

– Ты думаешь, это рак? Моя бабуля бы лучше приготовила! А она мертва!

Конечно же, это привело к объяснениям по поводу фазы ее жизни под эгидой Фуд Нетворк ^[51] и о том, как она ненароком набрала двадцать фунтов, притворяясь ресторанным критиком. Она рассказала об этом, не боясь, что ее осудят, и она даже пошутила о том, что Бенджи в то время пришлось подкачаться, иначе бы он не смог поймать ее в падении.

За эту двадцати-тридцатиминутную поездку на машине я улыбался больше, чем на всем протяжении своих отношений с Кэролайн, а Брук ведь даже не старалась быть смешной.

Она этого не осознает, но она действительно нечто особенное.

— Она великолепна, не правда ли? – шепчет мне женщина-продюсер, когда Брук произносит сорок пятую остроту за час. Мне приходится приложить немалые усилия, чтобы оторвать глаза от ее широченной улыбки и ярко-зеленых глаз, но наконец мне удается посмотреть на продюсера.

— О, да. Брук Бейкер – это действительно сокровище.

— Так, если вы не возражаете, я спрошу: как долго вы двое уже встречаетесь?

— Встречаемся? – тупо переспрашиваю я, не понимая вопроса. Хотя, если уж совсем честно, я снова немного отвлекся на Брук. То, что эта женщина решила завести со мной разговор, не означает, что я готов и хочу пропустить хоть что-либо из того, что Брук может сказать в интервью.

— Ой, простите, – извиняется она, нахмурившись. – Вы женаты? В ее данных нигде не указано, что она замужем, но это могла быть и моя ошибка.

Мне приходится прочищать горло смехом, переводя взгляд с Брук на женщину-продюсера и обратно, пока мой мозг пытается переварить, что именно она сказала. А когда ему это удается, то он начинает вопить, оказавшись под страшным давлением: нужно придумать, как бы так грамотно выстроить свое отрицание, чтобы оно не прозвучало слишком обвинительным, или оборонительным, или вообще каким-нибудь -ительным, если уж на то пошло.

— Ох, ясно. Нет. Извините. Я не сразу вас понял. – Я издаю смешок, звучащий, как мне кажется, расслабленно. – Я редактор Брук. Знаю, это несколько нетрадиционно, чтобы я тащился за ней хвостом, но у нас очень суровый дедлайн для работы над следующей ее книгой, что пойдет в печать.

Ее глаза округляются, а взгляд зеркально отражает тот, что продемонстрировал я всего пару мгновений назад. Туда-сюда, туда-сюда, с Брук на меня и обратно, пока она не становится похожа на игрушку, качающую головой во время землетрясения.

— Вы… вы двое не пара? – спрашивает она вновь, и в ее голосе слышится отчетливое неверие.