Книга Счастливая случайность, страница 123 – Макс Монро

Я хмурюсь, а он смеется, снова хватая меня за руку и увлекая вместе с Бенджи вниз по улице.

— Куда мы теперь идем? – кричу я, заставляя его хохотнуть.

— Наверное, придется тебе просто потерпеть, сама увидишь!

Я иду за ним следом вниз по улице, хотя по ощущениям почти что бегу, но это вполне нормальный темп, если ваше сердце не стучит так, будто машина на автобане, способная разгоняться до миллиона миль в час. А мы не останавливаемся, пока перед нами не показывается одно из самых крупных, самых ярких заведений с глубокой пиццей по-чикагски, сплошь отделанное стеклом.

Он достает из пакета книгу и маркер Шарпи ^[40] – про покупку которого я, кстати, ни сном, ни духом – и вручает мне оба предмета, как будто ожидая, что я с ними что-то сделаю.

Я выгибаю брови, а он выгибает свои в ответ.

Это противостояние один на один, финальный матч насмерть, эпичное взятие на слабо. Я не сломлюсь. Я отказываюсь.

В воздухе витает соблазнительный запах пиццы, и Бенджи начинает раздражать наша игра в гляделки, так что он садится на задние лапы и стонет, пока мы продолжаем этот фарс.

Я поднимаю бровь, бросая ему вызов, хотя глаза уже начинает припекать, а он сощуривает свои красивые голубые глаза, что, боюсь, может оказаться лучшей тактикой долгосрочного ведения боя.

— Чейз.

— Брук.

— Ох. Что ты сейчас делаешь? – спрашиваю я, сдаваясь до жалкого быстро. Дело не столько в том, что я лузер, сколько в том, что я начинаю испытывать занятные ощущения в занятных местах оттого, что так долго гляжу на него.

— Ты подпишешь эту книгу, – говорит он мне. – Я ее куда-нибудь положу, пока ты пойдешь заказывать пиццу, а потом ты сделаешь об этом пост в соцсетях.

— Эм… ла-а-адно?..

— А потом, – добавляет он с проказливой ухмылочкой. – Мы будем есть нашу пиццу и смотреть на то, как сюда слетаются люди, чтобы ее найти.

— Ты серьезно? Не может быть, чтобы ты серьезно.

— На полном серьезе, бро. Без базара.

Я невольно улыбаюсь, потому что слышать, как он вот так полусерьезно использует сленг зумеров – это уж слишком. А потом я вздыхаю.

— Да что с тобой сегодня, Доусон? Обычно с тобой так легко общаться.

Он хохочет.

— Со мной по-прежнему легко общаться, Бейкер. Я просто показываю тебе, что с тобой тоже легко общаться. И что твои фанаты любят тебя и твои книги, и что тебе нечего бояться в этом туре, или по поводу новой книги, или еще из-за чего-нибудь. Ты зверски талантлива, Брук. Серьезно, если бы талант был агрессивным, ты бы уже всех вокруг уложила. Даже Чака Норриса ^[41].

— Ладно, ты меня раздражаешь, потому что даже когда ты меня раздражаешь, ты все равно милый. А это еще больше раздражает, чем когда ты просто раздражаешь, так что ты – двойное раздражение с вишенкой на макушке.

Он кивает, всецело с этим соглашаясь.

Я ворчу и выхватываю книгу с маркером из его руки, быстро подписываю внутреннюю титульную страницу, а затем возвращаю их ему, пихнув в его мужественную грудь.

— Я пошла за пиццей. Найди нас с Бенджи, когда перестанешь быть таким чудилой.

Он снова проворачивает тот горячий трюк с подмигиванием.

— О, не волнуйся. Найду.

По правде сказать, я не могу этого дождаться. Я так уже давненько не веселилась.

Еще немного – и, может, я уже и не захочу, чтобы это заканчивалось.