Книга Влюбленный, страница 49 – Луна Мейсон

Я сажусь на диван, закидываю ноги на журнальный столик и включаю новый эпизод «Бруклин 9–9». Если меня не веселит Лука, то вместо него этим займется капитан Холт.

Я постоянно думаю о несчастных Мэдди и Грейсоне. Я их совсем не знаю, но Лука любит их как своих родных. Он невыносимо тяжело переживает из-за нынешней ситуации – ведь мы с ним всю жизнь провели в рядах мафии и знаем обо всех рисках.

— Привет? – неожиданно раздается женский голос.

Я убавляю громкость телевизора.

— Чем могу помочь? – интересуюсь я, вставая с дивана.

Лука не предупреждал меня о гостях.

В гостиной появляется пожилая женщина с очками на макушке и аккуратным пучком. У нее в руках большие пакеты. Я бросаюсь к ней.

— Давайте помогу. – Я забираю у нее пакеты и ставлю их на стол.

Женщина сморит на меня сверху вниз.

— Теперь ты выглядишь намного лучше, чем во время нашей прошлой встречи.

— Простите? – переспрашиваю я, отступая.

— Меня зовут Джианна. Я мама Луки.

— Роза, – растерянно представляюсь я.

Я продолжаю рассматривать женщину. Я не узнаю ее, но что-то в ней кажется таким… знакомым. Кажется, я видела ее на многих фотографиях, да и Лука не раз рассказывал о своей маме.

Кровь неожиданно отхлынула от моего лица.

Она видела меня.

— Вы видели…

Женщина грустно улыбается и перебивает:

— Той ночью я помогала Луке. Он был немного растерян и изрядно устал.

Я опускаю глаза, желая провалиться под землю. Знаю, доктор Дженкинс говорит, будто в моей проблеме нет ничего постыдного, и Лука согласен с ее мнением. Но это не значит, что я мгновенно могу избавиться от испепеляющего ощущения неловкости.

Ужасно стыдно, что его мама видела меня на самом дне.

— Очень жаль, что вам пришлось увидеть меня… такой. Я бы хотела, чтобы наше знакомство состоялось при других обстоятельствах.

— Пожалуйста, не извиняйся.

Женщина поправляет прядь седых волос, а затем открывает один из пакетов.

— Но помогать мне прийти в себя не входит в обязанности вашего сына или ваши…

Я нервно потираю шею, а сердцебиение учащается.

— Лука тоже не должен был похищать тебя. Он хорошо с тобой обращается? – интересуется она, доставая пакеты с мукой и сахаром.

— Да, – решительно отвечаю я. – Ваш сын – хороший человек.

Женщина упирается руками в столешницу и внимательно на меня смотрит. Когда она вопросительно поднимает бровь, я понимаю, что Лука очень похож на нее.

— Хм. Может, и так. Просто ему нужна надежная спутница, которая будет держать его под контролем.

Я открываю рот, но ничего не могу сказать. Мне почему-то хочется ей понравиться.

— Хотите кофе? – предлагаю я, нарушая возникшую на минуту неловкую тишину.

— А ты уже чувствуешь себя как дома, – с усмешкой отмечает она, и я невольно отступаю.

Ладно.

Когда я подхожу к кофеварке, мать Луки окликает меня.

— Черный, с одной ложкой сахара, пожалуйста.

Точь-в-точь как моя Нона. При воспоминании о ней у меня болезненно щемит в груди.

Женщина начинает рыться в шкафах, мне на голову падает фартук.

— Надевай. Я вызвалась испечь кексы для приюта, а кухня Луки больше моей. И твоя помощь оказалась бы кстати.

Меня охватывает грусть, когда я вспоминаю, как готовила дома с мамой и Ноной. Как мама разрешала облизывать ложку, пока этого не видела Нона. Это была моя любимая часть готовки.

— А какой торт Лука любит?