Книга Влюбленный, страница 157 – Луна Мейсон

— Хватит! Пожалуйста, просто прикончи меня! – срывающимся голосом умоляет он.

Все присутствующие начинают смеяться.

— Ты связался не с теми людьми, Данте. Мы не знаем пощады.

Я достаю обручальное кольцо Розы – вещицу, которая должна была навсегда связать ее с этим монстром.

— Открой рот, – приказываю я.

Он мотает головой.

Схватив его за челюсть, я раскрываю ему рот и запихиваю туда это кольцо.

— А теперь глотай.

Он стискивает зубы, пытаясь вырваться. Запрокинув его голову, я зажимаю ему нос и рот.

— Я сказал, блядь, глотай! – Наклонившись к уху, я продолжаю: – Если не проглотишь кольцо, я отрежу тебе член.

Он продолжает безуспешные попытки высвободиться, но затем сдается и проглатывает.

Наверное, ему еще недостаточно больно.

— Келлер, дай молоток.

Из тени выходит Келлер и передает мне небольшой, но увесистый инструмент. Я отступаю, замахиваюсь и со всей злостью обрушиваю молоток прямо на его левую коленную чашечку.

Раздается хруст костей. Данте запрокидывает голову и издает душераздирающий вопль.

Тыкаю молотком ему в плечо.

— Итак, где, черт возьми, Ева?

Я стискиваю зубы. Держу пари, ему сейчас больно.

Реки слез льются по его потному лицу.

Данте хрипло усмехается.

— Да какая разница? Скорее всего, она уже мертва.

Я сочувствую Розе. Честно говоря, я и сам не верю, что Ева все еще жива. Особенно сейчас, когда я знаю, что во всем замешана Мария.

— Какая конечность следующая? – кричит Фрэнки, доставая ножовку.

— Руки. – Я бросаю молоток на стол рядом с отрезанными пальцами.

Данте тихо стонет, отчаянно мотая головой. Фрэнки протягивает мне пилу.

— Какую выбираешь, левую или правую? – спрашиваю я, касаясь каждой кончиком инструмента.

— Пошел ты! – Данте набирает слюну и харкает на мои ботинки. Я брезгливо трясу ногой.

— Тогда обе. – Я пожимаю плечами, а за спиной смеется Грейсон.

Скидываю пиджак, закатываю рукава рубашки и снимаю галстук. Ампутация конечностей – кропотливое занятие.

— Фрэнки, подержи его, потом займешься второй рукой. – Это моя скромная компенсация морального вреда за недавний удар по яйцам.

Губы Фрэнки расплываются в садисткой ухмылке.

— С удовольствием. – Его глаза сверкают, когда он фиксирует голову Данте.

— Это тебе за то, что ты посмел ее тронуть, – выплевываю я. Данте исступленно гремит цепями.

Я прижимаю его руку и наваливаюсь на ножовку. Инструмент впивается в плоть.

К тому моменту, как лезвие доходит до кости, Данте начинает терять сознание.

— Вколи адреналин. Он должен чувствовать все, – спокойно произношу я. Грейсон втыкает в шею ублюдку иглу и медленно вводит жидкость.

— Через минуту очухается.

Я хлопаю его по щекам.

— Очнись! Просыпайся! У нас осталось еще немного времени.

Данте стонет, приоткрывая оставшийся глаз.

— Нет, ты пока не умрешь. Ты годами изводил Розу. Будет справедливо, чтобы ты почувствовал ее боль.

Я провожу зазубренным краем пилы по тонкому лоскутку кожи. Безжизненная рука с мягким стуком падает на пол.

Под ногами Данте растекается желтая лужа.

Я с отвращением смотрю на него.

— Серьезно? От Капри я ожидал большей стойкости духа.

— Мой отец убьет тебя.

— Ладно, тогда вы все встретитесь в аду. У вас состоится жаркая семейная вечеринка.

Грейсон прижигает культю и накладывает повязку. Меня передергивает от запаха жареного мяса.