Книга Диагноз на двоих, страница 40 – Марисса Эллер

— Это и есть тот парень? – спрашивает мама, вставая рядом со мной, когда Итан убегает к Гранту на поле.

— Какой парень? – спрашиваю я. Я не хочу верить, что мама знает то, что она думает, что знает.

— Не надо мне тут этого «какой парень». Парень из группы поддержки. Тот, с которым ты переписываешься всю неделю.

Я закатываю глаза и борюсь с желанием затопать ногами и убежать. Больше никогда ничего Кэролайн не расскажу.

— Да, это он.

Мама идет к полю, и я немедленно следую за ней. Не хочу, чтобы она подошла к нему первой. Неизвестно, что она ему скажет. Когда мы подходим к забору, Итан стоит на домашней базе и ловит каждую подачу Гранта. Мама внезапно отклоняется от курса, чтобы поставить стул и зонт рядом с трибунами, и, слава богу, ничего не говорит Гранту. Кажется, ей удобно – она в тени и улыбается. Хотя меня не проведешь. Солнце все равно плохо на ней скажется, несмотря на солнцезащитный крем и тень.

Я стою у забора и держусь за проволочную сетку с шестиугольными ячейками. Грант перестает бросать мячи, и мое сердце начинает колотиться в груди. (Вместе с воспаленными реберными суставами ощущается ужасно.) На нем та же футболка с надписью «Слаггерс», как и на прошлой неделе, и джинсы, но на этот раз на нем еще бейсбольная кепка, надетая на его взъерошенные волосы козырьком назад.

Он что-то говорит Итану, чего я не слышу, и Итан уносится в дальнюю часть поля. Грант идет ко мне, его походка непринужденная – моя такой никогда не будет. Он перебрасывает мяч из одной руки в другую, его перчатка осталась на горке для подачи. Кажется, что мяч вращается вокруг его гравитационного поля.

— Тебе лучше? – спрашивает он, когда подходит достаточно близко. Он ловит мяч в последний раз и опускает руки. Грант просто ослепительный: подсвечен солнцем, глаза сияют от увлеченности игрой. Он широко улыбается, и я замечаю его вампирские клыки. Они тоже ослепительные – а как же иначе.

— Немного, – признаю я. Сегодня мне было легче встать с кровати. Уже что-то. Наверное, я выгляжу так, будто у меня ничего не болит. По крайней мере, я на это надеюсь.

— Где Кэролайн?

Мое лицо грустнеет. Я не хочу, чтобы он спрашивал о Кэролайн. Он и не ищет Кэролайн – он смотрит на меня так, будто разговаривать стоит именно со мной.

— Она отсыпается после вчерашнего веселья. – Больше я ничего не знаю (даже если бы знала, не стала бы болтать из чувства преданности сестре).

Он тихо смеется, и я чувствую, что улыбаюсь. Мне нравится его смешить. Из-за этого у меня появляется какая-то легкость внутри.

Может, у меня есть шанс стать осью, вокруг которой он вращается.

На парковку заезжают еще несколько машин. Группа детей и их родителей направляется в нашу сторону. Пузырь, в котором мы находимся, вот-вот лопнет.

— С тобой точно все нормально? – спрашивает он, наклоняясь чуть ближе. Я резко вдыхаю и чувствую это поврежденными ребрами. – Ты просто выглядишь так, как будто у тебя все болит. То есть я не имею в виду, что ты плохо выглядишь. Просто…

Я пытаюсь засмеяться.

— Все болит, но я в порядке. Это пройдет. – Я улыбаюсь и надеюсь, что это подтверждает то, что я говорю правду. По крайней мере, я хочу, чтобы это было правдой.

Команда начинает собираться у Гранта за спиной. Ему придется удалиться от нашего тихого разговора. Я должна этого хотеть. Это мой режим функционирования. Разговоры с людьми в реальном мире вызывают тревогу и дискомфорт, и их стоит избегать, особенно если говорить приходится с парнем.