Книга Диагноз на двоих, страница 111 – Марисса Эллер

— Не понимаю, что вообще происходит. Рори ведет себя так, будто ничего не случилось, но и все остальные тоже меня избегают. Ребята, с которыми я здороваюсь в коридоре, теперь даже не смотрят на меня. Мой сосед по парте странно себя ведет. Он сказал, что сам отнесет микроскоп, потому что он тяжелый, хотя обычно это делаю я.

— Черт. – Грант сводит брови. – Это началось сразу после того, как ты ей рассказала, да?

Его слова будто ударяют меня под дых. Из меня разом выходит весь воздух. Разрозненные части плывут перед глазами, пока не складываются в самый душераздирающий пазл на свете.

Она не могла. Ни за что. Она не могла добровольно распространить информацию, которую я ей доверила. Это было бы бессердечно, мстительно и злобно. Использовать такое против меня – настоящее преступление против человечности. Я не представляю себе, чтобы кто-то на такое решился, особенно она.

— Мне жаль, Айви. Я не должен был тебя к этому подталкивать. Со мной тоже так поступали. Я должен был знать, что они…

— Ты должен был знать? – Мой голос становится угрожающе тихим. Он прав. Он должен был знать. Это он уговорил меня рассказать ей. – Зачем я ей рассказала? – кричу я шепотом. – Теперь все испорчено. Она все испортила. Мы всё испортили. Я… я…

Грант наклоняется ближе, но я отталкиваю его. Я не могу.

— Айви, – умоляет он.

— Оставь меня в покое.

Я делаю шаг назад. Мне приходится. Я не могу дышать.

Он делает то же самое. Я смотрю на лежащее передо мной тесто. Я бездумно делала хлеб по своему обычному рецепту, только добавила и разрыхлитель, и соду. Обе пачки открыты. Я готовлю по этому рецепту каждую неделю. Я могла бы испечь этот хлеб во сне.

Но я его испортила.

Я беру загубленное тесто и выбрасываю его в мусорное ведро. Оно приземляется на дно с громким плюхом, и мне кажется, что я и правда ощутила его в груди. Я должна сделать его снова. Руки повторяют знакомые движения, а мозг полностью сосредоточен. Не хочу снова напортачить. Не хочу снова все испортить.

Я работаю с лихорадочной скоростью, масло, мука и разрыхлитель превращаются в тесто в рекордное время. Я замешиваю тесто, пока мне не начинает казаться, что у меня все кулаки в синяках. Все происходит так быстро, что я не поспеваю. Я не знаю, зла ли я, обижена, опустошена или все вместе. Все, что я знаю, – мои руки движутся с бешеной скоростью, и тесто формируется раньше, чем я к этому готова. Не знаю, сколько времени занял весь процесс – минуты, часы или дни. Я убираю тесто в сторону, чтобы оно отдохнуло.

На кухне снова бардак. Я закрываю банку с содой, потому что ее вообще здесь быть не должно, и… стоп. Где Грант? Он больше не прибирается, потому что я сказала ему оставить меня в покое. Я оттолкнула его. Или заклинание рассеивается, или паника проходит, или пары окутавшего меня яда улетучиваются через окно.

— Стой, Грант, нет, – снова шепчу я. – Прости меня, я не должна была…

У меня срывается голос, когда я делаю шаг вперед. Я должна остановить его. Он не может уйти.

— Ты точно не должен за это извиняться, а я не должна винить тебя. Ни за что на свете.

Я продолжаю говорить, пока иду через кухню, мимо гостиной, в прихожую.

Осознание, к которому я пришла, сбивает с ног, и я чуть не позволила ему все разрушить. Я чуть не позволила ему разрушить нас с Грантом.