Книга Диагноз на двоих, страница 102 – Марисса Эллер

Когда я возвращаюсь из уединения ванной, я собираю шприцы и складываю их в контейнер для острых предметов. Внутри у меня какой-то комок, который не имеет отношения к суставам или к инъекции. Я глубоко вдыхаю и пытаюсь понять, в чем дело. В стыде, сожалении или в ощущении, что я совершила ошибку.

Мне кажется, я все сделала неправильно.

Мне кажется, я превратила это в грустное, мрачное событие, хотя не должна была.

Мне не стоило делать это в одиночку. Мне не стоило прогонять маму. Не стоило говорить Гранту, что инъекционное свидание – странная идея. Не стоило скрывать болезнь от Рори все это время.

Может, это лекарство уже начинает действовать, но я чувствую неожиданный прилив сил. Как будто я и правда вышла на новый уровень. Как будто выиграла знак отличия или что-то типа того.

В моем лечении и в моей жизни начинается новая стадия, и я не должна была исключать из нее людей, которых люблю.

Ревматоидный артрит – часть меня, и я не должна никого исключать из этой части.

Мгновение я раздумываю над тем, чтобы написать Гранту, позволить ему отпраздновать этот момент со мной, но кажется, что этого недостаточно. В следующий раз я попрошу его о помощи. В следующий раз он будет здесь, со мной.

Я провожу пальцами по контейнеру, стоящему на уровне глаз на книжной полке, – знаку, что здесь живет больной. Я задумываюсь о том, что я могу сделать, чтобы больше походить на Гранта. Быть увереннее. Смелее.

Можно поговорить с Рори.

Грант бы ей все рассказал. Он бы уже давно это сделал, потому что не волновался бы из-за ее реакции. На минуту мысли возвращаются к нему, к его добродушной улыбке и глазам, от которых замирает сердце.

Я смогу, потому что Грант смог бы.

Я смогу, потому что тогда мы с Рори сможем стать такими же подругами, как Эйвери и Лайла.

Я смогу, потому что тогда у меня больше не будет секретов.

Я должна это сделать, потому что болезни не стоит стыдиться.

Я уверенно выхожу из комнаты, из уединения. Мама ждет меня на кухне.

— Я это сделала, – спонтанно говорю я, прежде чем меня успевают о чем-либо спросить.

Она улыбается – гордо и мягко, как все мамы.

— Ты молодец, Игги.

Да, именно.

Я молодец.

Грант: Ты в порядке?

Айви: Вроде да. Наверное?

Айви: Спроси еще раз минут через десять.

— Мне нужно кое-что тебе рассказать. Я давно должна была это сделать, – говорю я, как только сажусь. Мне не стоило так начинать, но уже поздно. – Я кое-что скрывала от тебя и прошу за это прощения.

Рори сидела одна, и это выглядело так, будто она протягивает мне оливковую ветвь, так что я приняла ее. Я планировала поговорить с ней, но боялась, что придется стоять у шкафчика или в туалете – там, где на нас все бы смотрели. Наедине разговаривать легче.

Вот так я и совершаю важные, пугающие поступки: со спланированной импульсивностью, ныряя так глубоко, что сухой из воды уже не выйти.

— Ладно… – бормочет она. Я застала ее врасплох. Конечно, я застала ее врасплох, с оливковой ветвью или без. Мы не разговаривали целую вечность, а тут я внезапно подхожу и выпаливаю такое. Это практически засада.

Повисает пауза.

— Рассказать мне что? – напоминает Рори, наклоняясь над подносом и глядя на меня так, будто она смотрит шоу про сплетни о знаменитостях. По крайней мере, мне сначала так кажется. Может, она так смотрит, когда уделяет мне внимание. Может, она всегда так на меня смотрела. Я не ожидала такого внимания – мы же отдалились и так долго не общались.