Книга Дикие сердца, страница 148 – Джессика Питерсон

— Просто убеждаюсь, что у Молли есть все необходимое. – Он жестом указывает на полный багажник с улыбкой. – Оказывается, ей нужно чертовски много всего.

— Я уверена, ты уже понял, что моя дочь немного привередлива.

Я смеюсь.

— Это семейное.

— Признаю. – Мама улыбается.

Я смотрю на Кэша. Это хороший знак, да? Улыбка, настойчивость в том, чтобы он называл ее по имени? Вчера мама ничего не сказала по этому поводу.

— В общем… – Она окидывает нас взглядом, прежде чем протянуть мне пакет. – Я рада, что застала вас. Вот немного угощений, чтобы взять с собой на ранчо. Подумала, вам понадобится что-то перекусить в дороге.

Я беру пакет и только сейчас замечаю логотип Dean & DeLuca^[65] сбоку.

— Мое любимое. Вау. Спасибо, мам. – Я тянусь для объятия.

Она прижимается ко мне.

— Просто пообещай, что будешь чаще отвечать на звонки. Мне нужно слышать тебя. Не каждый день, но чаще, чем раз в неделю.

Мои глаза начинает жечь. Я закрываю их и киваю:

— Обещаю.

— Я всю ночь думала о вас.

— Мам…

— Все в порядке, Молли. – Она все еще обнимает меня. – Я не буду спрашивать, когда ты вернешься в город…

— Да, – говорю я с улыбкой.

— Но я хочу быть частью этого. – Она наконец отпускает меня и смотрит на Кэша. – Частью вашей совместной жизни. Вам хорошо вместе, это очевидно. Ты счастлива. – Мама касается моей щеки. – Он делает тебя счастливой. Спасибо, Кэш, что так замечательно заботишься о моей дочери. Я никогда не видела ее такой сияющей.

Кадык Кэша дергается.

— Это многое значит. Спасибо. Я даю вам свое слово, я постараюсь сделать все возможное, чтобы Молли была счастлива.

— Я верю тебе, – отвечает мама.

Я моргаю, искренне удивленная.

— Подожди, ты доверяешь ковбою?

Губы мамы дергаются.

— Все люди разные. То же самое касается и ковбоев.

— Аминь, – говорит Кэш, касаясь пальцем полей шляпы.

Это невероятно красивый и чертовски сексуальный жест, от которого мы с мамой краснеем как дуры.

— Ну, берегите себя в дороге, – говорит мама.

Кэш поднимает тот же палец.

— Подождите, Обри. У меня для вас кое-что есть.

Он поворачивается, чтобы порыться на заднем сиденье, и через минуту появляется с пакетом из Walgreens^[66] в руке.

Я улыбаюсь ему. Мы были там несколько часов прошлым вечером.

— Что это? – спрашивает мама, беря пакет у моего парня.

Кэш обнимает меня за талию.

— Копии фотографий Гаррета. Подумал, что вам они могут понадобиться.

Мама заглядывает в пакет и моргает. По тому, как она поднимает подбородок, я понимаю, что она пытается не заплакать.

Я даю волю слезам.

— Это была идея Кэша.

— Это… – мама сглатывает, все еще глядя вниз, – очень заботливо. Спасибо.

Кэш смеется.

— Конечно. Может, обнимемся напоследок?

Мама смеется.

— Да. Да, я была бы не против.

Так мы втроем обнимаемся несколько раз посреди улицы в воскресное утро.

Отстранившись, я смотрю на маму:

— Ты в порядке?

— Я в порядке. Правда. Я буду безумно скучать по тебе, но я справлюсь.

Теперь Кэш стоит рядом со мной, его рука лежит у меня на талии.

— Я знаю, что вы не большая поклонница Хартсвилла, Обри, но вы всегда желанный гость на ранчо. Мы были бы рады вас видеть.

Мама кивает, ее взгляд мечется между нами.

— Может быть, как-нибудь. Мне не терпится увидеть, что вы сделаете с этим местом.

Смешно, что она об этом упомянула. С тех пор, как Кэш удивил меня планами студии у реки, я постоянно думаю, что еще мы можем сделать на ранчо.