Книга Дикие сердца, страница 147 – Джессика Питерсон

— Это все, чего я всегда хотела для тебя, ты же знаешь. Чтобы ты воплотила свои мечты в жизнь. – Обри шмыгает носом. – Я просто боялась, что ты откажешься от компании. Ты так много работала. Твои сапоги великолепны. Я думала, если ты убежишь с ковбоем… – Обри смотрит на меня, – ты бросишь все это. Но теперь я начинаю понимать, что была не права.

— Я не бросаю свои мечты, мам. Я просто меняю их. Делаю их больше. Мое сердце принадлежит «Беллами Брукс» и Далласу, но оно также принадлежит Кэшу и ранчо в Хартсвилле. Я надеюсь, что ты не воспринимаешь это как предательство, потому что это не так. Я просто живу по своей правде, как я ее понимаю.

Обри закрывает глаза. Ее подбородок дрожит.

Слеза скатывается по моей щеке. Черт возьми, столько эмоций вокруг, и я сам начинаю проникаться.

— Я не буду тебе лгать, дорогая. Мне больно слышать, что ты можешь уехать, – говорит Обри наконец. – Но если ты чувствуешь, что это правильный шаг, то тебе нужно его сделать. Я знала, что жизнь на скотоводческом ранчо – это не для меня, но я пыталась бороться с этим, потому что так сильно любила твоего отца. Не борись с тем, что знаешь наверняка.

Молли смотрит на мать:

— Ты серьезно? Правда?

— Правда. – Обри смотрит на меня. – Не трать время, как я, пытаясь быть кем-то, кем ты не являешься. На что нам все эти деньги, если не для того, чтобы быть счастливыми? Иди и будь счастлива.

На следующее утро я пролистываю плейлисты кантри 90-х в Spotify, сидя на переднем сиденье своей машины, когда Кэш окликает меня сзади:

— Эй, Молли. Кажется, твоя мама приехала. – Он кряхтит, загружая мой самый большой чемодан в багажник. – Это она на белом «Мерседесе»?

Я тут же оборачиваюсь, чтобы посмотреть в окно. Да, это моя мама. Она паркуется на одном из мест у тротуара перед моим домом.

— Это она.

— Хочешь, я займусь этим? – Он встречается со мной взглядом в зеркале заднего вида.

— Все будет нормально. Надеюсь.

Мы с Кэшем стоим на противоположной стороне улицы, прямо у входа в здание. Он загружает багажник, пока я выбираю музыку для поездки. Кэш, будучи Кэшем, даже не дал мне прикоснуться к своим вещам, не то что загрузить их в багажник.

Иметь парня, который в постели – настоящий ковбой, а на улице – истинный джентльмен, – это сплошные плюсы.

Наблюдая, как мама выходит из машины, я чувствую, что у меня в животе все переворачивается. Вчера мы расстались на хорошей ноте. Я думаю, у нас был прогресс. По крайней мере, мама понимает, почему я приняла решение вернуться на ранчо сегодня.

И все же, когда я позвонила ей утром, чтобы сказать, что мы уезжаем после завтрака, я не ожидала, что она предложит встретиться.

Я точно не ожидала, что она правда приедет. Сейчас воскресное утро. Пока большинство людей из ее круга находятся в церкви или завтракают, мама обычно работает. Выходные – это золотое время для риелтора.

Но она здесь. И я не знаю, хорошо это или плохо.

Оглядываясь по сторонам, прежде чем перейти улицу, мама спешит к нам. Я замечаю белый бумажный пакет у нее под мышкой.

— Мам! Привет. – Я открываю дверь и выхожу. Поскольку еще рано, на улице пусто. – Рада, что ты заехала.

— Доброе утро, мисс Браун. – Кэш выпрямляется, поправляя джинсы. – Как вы сегодня?

— Зови меня Обри. И у меня все хорошо. А у тебя?