Книга Дикие сердца, страница 104 – Джессика Питерсон

Я снова киваю.

Кэш прижимается губами к моему клитору. А затем, оставив палец внутри, выпрямляется и целует меня в губы. Этот поцелуй нежный, сладкий. Кэш обнимает меня за талию, пока одна волна наслаждения сменяется другой.

— Вау, – говорю я, когда наконец могу дышать.

Он вытаскивает палец. Я вздрагиваю.

— Черт, неприятно?

— Нет. Да. Этот оргазм… он был таким хорошим, что даже больно. Кажется, в этом все дело.

— Что я могу сделать?

Я прижимаюсь щекой к его груди. Его сердце грохочет у меня в ухе.

У него стояк.

— Ты можешь сделать это еще раз, – говорю я, и яркая легкость наполняет мою грудь, когда Кэш смеется.

Громкий, раскатистый смех, который, я уверена, слышен во всем баре. Судя по всему, группа все еще не начала играть.

— С радостью. – Кэш наклоняется и гладит меня по подбородку, целует. – Теперь лучше?

— Гораздо. – Я тянусь и сжимаю его стояк ладонью. – Но ты…

— Я не такой тихий, как ты. Пошли. – Он одергивает мою юбку. – Я отвезу тебя домой, милая.

Кэш наклоняется и поднимает свою шляпу и мое белье. Я хочу отобрать, но он качает головой.

— Это теперь мое. – Он засовывает белье в задний карман, помогает мне слезть с раковины и сплетает наши пальцы.

— Как я выгляжу? – спрашиваю я.

Оценивающий взгляд.

— Как будто только что сильно кончила мне на лицо.

— О боже, Кэш…

— Пусть видят. – Он сжимает мою руку. – Кому какое дело? Никто не скажет ни слова, обещаю.

Мне не стоит ему верить. Но я верю.

Мне не стоит следовать за ним к двери. Но я это делаю.

Я следую за ним и все время сдерживаю улыбку.

Группа снова начинает играть, но люди все еще пялятся на нас. Я веду Молли за руку к выходу из «Гремучника».

Насрать. Может, они слышали нас. Может, нет. Может, они думают, что мы просто разрешили конфликт в туалете.

Так или иначе, я знаю, что больше никто не будет доставать Молли Лак.

Никто не прикоснется к ней. Никто, кроме меня. И это меня вполне устраивает.

Уайетт смотрит на нас, когда мы проходим мимо.

— Вы в порядке?

— Да, – рычу я. – Отвези всех домой в целости и сохранности, понял?

Он поднимает два пальца.

— Салли сказала, что подвезет нас.

— Хорошо.

— Ведите себя прилично! – кричит нам вслед Дюк.

Бар взрывается смехом. Мои губы дергаются.

Приличия – как раз то, чем я пренебрегу сегодня.

Я все еще чувствую вкус киски Молли на губах, когда открываю пассажирскую дверь пикапа и помогаю ей сесть.

Ее щеки ярко-розовые. Глаза затуманены – такой взгляд бывает у девушек, когда о них хорошо позаботились.

Такое не часто увидишь.

Я уже не хочу, чтобы эта ночь заканчивалась. Кто знает, что будет потом? Молли сказала, что хочет поразвлечься, да. Но в этом нет обязательств.

Если честно, я ищу обязательств.

Может, это из-за Молли. Может, из-за того, что я потерял Гаррета. Или, может, из-за речи Уайетта до этого в баре. Но что-то заставляет меня хотеть перемен.

Или, может, что-то меняет мой образ мыслей. Семья все так же нуждается во мне – это неизменно. Как и мои обязанности на ранчо. Но я начинаю понимать, что подобные обстоятельства не должны определять все мои решения.

Я должен жить и ради себя. Это единственный способ когда-нибудь обрести свою собственную семью.

Я упустил так много, пытаясь быть всем для всех. Никто не просил меня быть героем. Спасителем. И, может, – черт, может, братьям вовсе не нужно, чтобы я был их спасителем. Может, пора им научиться спасать себя самим.